Странное убийство - Валентина Николаевна Раскач Страница 57

– Мне на самом деле жалко было молодого паренька, когда я его опрашивал, он так дрожал, заикался.

– Не удивлюсь, наверно, бедному Илье сразу пришлось доказывать, что он не убийца – подумала Вика, но вслух не стала корить усталого сыщика, просто поинтересовалась:

– А вам курьер при первом допросе, когда только случилось убийство, не рассказал, что второй раз не он осуществлял доставку?

– Нет, конечно, я это из Ильи выбил недавно, когда узнал про «бывшего» любовника Лучко. Виктория Юрьевна, вот вы меня спрашивали, почему я вам несколько раз задаю одни и те же вопросы? Все просто, опрашиваемые постоянно врут без всякой надобности, скрывая нюансы, которые кажутся им незначительными, а для расследования имеют огромный вес. За примером далеко ходить не надо, объясните мне, Виктория Юрьевна, почему вы мне не сказали сразу, что ваш зеленый крокодильчик, никакой не талисман, а самый, что ни на есть, профессиональный диктофон. Если бы я сразу получил запись той ночи, не потребовались бы усилия большого количества людей, которые больше двух месяцев занимаются розыском убийцы.

– Ну вот, опять заставляете меня оправдываться. Вместо благодарности за то, что я сразу, едва обнаружив запись на диктофоне, позвонила вам, Виктор Алексеевич. Надеялась, вы мне спасибо скажете. Кстати, там на записи, Виктор Алексеевич, вас ждет еще одно открытие. Аллочка приходила не одна, а с неким Сашей. Увидев мертвым Соколова, она сказала, что Саше сегодня не придется пачкать руки. Я поняла, что она привела с собой потенциального убийцу.

– Спасибо, Виктория Юрьевна! Про Сашу тоже все расследуем. Я расстроен тем, что мы потеряли столько времени впустую, а важная улика, наверняка, все это время спокойно валялась в очередной вазе с цветами.

– Ошибаетесь, на этот раз диктофон покоился в бардачке моей «Тойоты». Ну, поймите же меня, Виктор Алексеевич, откуда я могла знать, что диктофон оказался включенным в ту ночь. Не знаю, как так произошло, либо я машинально нажала на запись (в тот день у меня нервы были на пределе), либо он сам включился.

– Что за детский лепет – «сам включился»?

– Я же вам рассказывала, но могу повторить: приехав на дачу, бросила его в вазу с сухими цветами. Диктофон мог включится при падении, задев за сухие стебли.

– А зачем вообще вы его бросили в вазу?

– Я оставила работу в редакции, скрылась от всех знакомых на даче, поэтому решила, что диктофон теперь пригодится мне нескоро. И действительно, я им не пользовалась все это время, только сегодня впервые взяла крокодильчика на запись интервью, уверенная, что в диктофон вставлена чистая флешка. Сама была в шоке, когда, решив прослушать, как прошла моя работа, услышала на диктофоне запись того ужасного вечера и ночи. Сразу же муж сообщил вам о моей находке. И вообще, что я оправдываюсь, вот прослушаете всю запись, Виктор Алексеевич, тогда поймете, я вам никогда не врала.

– Ладно, извините, Виктория Юрьевна, я просто сегодня очень устал. Еще раз, спасибо, что сразу сообщили о находке. Вот только несогласен, что вы говорили мне только правду. Возможно, вы скажете, что я зануда, но вы мне два раза точно солгали.

– Когда это? – зашлась от возмущения Вика, при этом бросив гневный взгляд на мужа.

Артем во время беседы Виктории со следователем с невозмутимым видом сидел на диване, не проронив ни слова. У девушки внутри все кипело, на языке так и повисли слова: «Тема, почему ты меня не защищаешь?», но она смолчала и выслушала Смехова:

– Во- первых, Виктория Юрьевна, диктофон вы назвали «талисманом», а во-вторых, вы мне сказали, что познакомились с Шатровым только по пути на дачу. Сразу же по приезде отправились к нему ночевать, а через неделю вообще вышли за него замуж – нестыковочка получается. Получается счет в мою пользу: 2:0, что скажете?

Вика рассмеялась:

– Крокодильчика, действительно, я назвала «талисманом», потому что он и был таковым, реально приносил мне удачу. Я всюду ходила с ним, он мне служил подспорьем в журналистской деятельности – все интервью, записанные на нем, получились отлично. И с Шатровым все – чистая правда, я познакомилась только в тот день. А стали жить с Артемом мы не через неделю, а через целых две – почувствуйте разницу. Так что с большой натяжкой – 0,5:0 в вашу пользу.

Наконец, очнулся от летаргического сна Артем:

– Виктор Алексеевич, могу подтвердить, Вика вам говорит чистую правду. Она и мне тогда в машине назвала крокодильчика «талисманом». И, честное слово, мы познакомились очно с журналисткой Градовой в тот день по пути на дачу.

– Все равно не верю, но к нашему расследованию это не имеет никакого отношения. Поэтому, до свидания, диктофон я сам завезу вам, когда преступник будет наказан.

На пороге следователь опять остановился:

– Виктория Юрьевна, вы опять работаете журналисткой?

– Да, а что в этом удивительного?

– Вам не понравилось работать у своего отца?

– Нет, там была работа не по моей специальности.

– Понятно.

Когда следователь уехал, Вика спросила мужа, почему он все время молчал и не бросался на ее защиту, преспокойненько слушая, как Смехов незаслуженно обвиняет ее во всех смертных грехах?

– Вик, я против базара на ровном месте. Считаю такое поведение контрпродуктивным. Зачем? Нет никакого смысла доказывать, что ты – чистый «ангел во плоти», я в этом уверен, а следователь всегда найдет к чему придраться. Сейчас все выпады Виктора Алексеевича не несут нам никакой угрозы, пусть себе выпускает пар после тяжелого трудового дня.

– Тем, ты еще издеваешься, несешь какую-то чушь про ангела?

– Нет, просто еще раз констатирую свое восприятие. Прикинь, я тихо наслаждался, слушая, как ты виртуозно парируешь Виктору Алексеевичу на все его мелкие придирки. Честно говоря, когда майор вошел, у него был такой усталый вид, он реально был похож на загнанную лошадь с пеной у морды. Правда потом, в разговоре с тобой сыщик немного оживился, особенно, рассказывая про свои успехи в расследовании.

– Ну вот, опять остудил мой боевой пыл! И как только тебе это удается? На самом деле, я тоже заметила, что наш «молодой» сыщик за эти два месяца сильно состарился. Мне его даже жалко, поэтому я принимаю упреки Виктора Алексеевича о том, что диктофон надо было отдать сразу, как только забрала крокодильчика из вазы. Но, кто же мог знать, что он был включен? Но я согласна, вступать в препирательство с майором, доказывая свою правоту, было довольно глупо с моей стороны.

– Вик, теперь другая крайность – у тебя начался