Кукольный лес - Саския Калден Страница 57

Герстхофу требуется секунда, чтобы переварить мой бурный поток слов. Он реагирует на удивление спокойно:

– И зачем, по-вашему, Ахиму мешать расследованию?

– Не знаю. Возможно, у него просто нет желания тратить на это больше сил. Это объяснило бы, почему он тогда вел расследование так халатно.

Глаза Герстхофа округляются. Я не могу понять, направлено его возмущение на Болте или на меня. Возможно, на обоих. У меня нет цели подставить Болте. Я просто хочу, чтобы мне наконец позволили выполнять свою работу, хочу помочь Джессике и выяснить, что стоит за похищением. Если меня отстранят от дела, это никого не будет волновать.

– Что заставляет вас выдвигать такие обвинения?

Я делаю глубокий вдох, чтобы рассказать все.

– Он не стал расследовать ни исчезновение матери Джессики, ни смерть ее отца. Он полностью проигнорировал заявление девочки. Вместо этого он просто списал смерть ее отца на несчастный случай, он…

– У вас есть доказательства?

– Доказательства?

– Да, доказательства того, что это был не несчастный случай.

Я чешу затылок.

– Пока нет. Но капканы для животных, которые мы нашли, сейчас сверяются. Возможно, результаты уже лежат у меня на столе. Но косвенных улик предостаточно.

– А что побудило вас расследовать все это в первую очередь? Насколько мне известно, речь идет лишь о похищении несовершеннолетней. Ваша задача – поймать похитителя Джессики Таннер. Так для чего же вы поднимаете дела ее родителей?

– Потому что похититель замешан и в этом. Это все взаимосвязано. И я хочу знать как.

Почему это так трудно понять? Мы здесь именно для этого. Наша работа – раскрывать преступления. Неудивительно, почему все потом говорят, что чиновники работают лишь по инструкции – и ни шагу в сторону.

Герстхоф откидывается на спинку своего скрипучего кресла и расплывается в расслабленной улыбке.

– Вы должны понимать, госпожа Хольм. Ахим Болте работает здесь уже давно. Никому не нравится, когда кто-то раскапывает дела, которые он сам же и закрыл. Никто не любит, когда ему подкладывают свинью.

И это все, что он может сказать? Шеф просто проигнорирует поведение Болте?

Я выпрямляюсь.

– Я очень серьезно отношусь к работе и считаю своей обязанностью раскрыть преступления, совершенные похитителем Джессики. Именно поэтому я должна выяснить, где находится ее мать. Потому что я полагаю, что он держит ее в плену. И, похоже, я не так уж ошибаюсь, иначе не получила бы анонимное письмо с угрозой расправы, если не прекращу расследование.

Герстхоф смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Когда вы получили письмо?

– Вчера.

– Отдайте его на экспертизу.

– Оно уже на пути в лабораторию.

– Хорошо. Возьмите ответственность за свою команду. Ваша задача – следить за тем, чтобы все объединились и действовали в одном направлении. Вы должны вести свою команду за собой.

– Я сделаю это.

– Ну тогда… – Герстхоф снова машет в сторону двери. – Чего же вы ждете?

– Еще один вопрос, – добавляю я. – Это Джессика хотела, чтобы дело досталось мне?

Он с удивлением смотрит на меня, явно не ожидая, что я об этом узнаю.

– Да. Она сказала, что ей будет спокойнее, если делом займетесь вы.

– Вы бы дали мне руководство, если бы Джессика не настаивала на этом?

Шеф ищет подходящие слова. Но не находит.

Все ясно.

Глава 46

Закрыв за собой дверь в кабинет Герстхофа, я достаю из кармана телефон и включаю его. Ни сообщения, ни звонка.

Уже почти половина девятого. Через несколько минут начнется совещание с командой, а через полчаса приедет Джессика. Времени на то, чтобы упиваться жалостью к себе, совсем нет.

Я спешу в свой кабинет, включаю компьютер и обнаруживаю в почтовом ящике письмо из отдела криминалистики. Пришел отчет о капканах для животных. Я быстро пробегаю глазами текст, пока не дохожу до предложения, подтверждающего мои подозрения. Я с облегчением вздыхаю. Капканы из сарая Лотшека практически идентичны тому, в который попал Франко Таннер. Тот же тип, та же модель, даже окись меди говорит о том, что они хранились на одной и той же полке. Теперь уже не получится отрицать, что капкан поставил именно Лотшек.

Я распечатываю отчет и беру его с собой на встречу с командой.

Тарек – единственный, кто уже сидит за столом. Он берет лежащую перед ним пачку сигарет и убирает ее под стол.

Мы приветствуем друг друга «добрым утром» и вместе ждем Болте с Ханнесом, которые явно не торопятся.

– Джессика будет здесь через двадцать минут, – говорит Тарек, поправляя правый рукав рубашки у часов.

– Я знаю, у нас осталось не так много времени. Но не волнуйся, совещание пройдет быстро.

Тарек ковыряет ногти.

– Как у тебя на личном? – спрашиваю я, чтобы разрядить тишину.

Он перестает ковырять ноготь и смотрит на меня.

– Все хорошо.

Звучит не очень убедительно, но я решаю, что лучше не допытываться. Я бы тоже не хотела посвящать его в свои семейные проблемы.

Минут через пять дверная ручка наконец-то двигается. Ханнес входит в комнату и придерживает дверь. Входит Болте, в одной руке – кожаная куртка, в другой – кружка кофе. Извиняются ли они за то, что заставили нас ждать? Как бы не так.

Когда все наконец усаживаются за стол, я пододвигаю к ним распечатку с отчетом.

– Вот доказательство того, что Лотшек поставил капкан для Франко Таннера, приведший к его смерти.

Болте первым хватает отчет. Я наблюдаю, как он пробегает глазами документ, меняясь в лице.

– Ну, это еще ничего не доказывает. Только потому, что они…

Я прерываю его, швыряя папки дел родителей Джессики на середину стола.

– Мы вновь открываем дела Франко и Малены Таннер.

Теперь Болте смотрит на меня так, словно по нему проехалась газонокосилка. И, прежде чем он успевает это прокомментировать, я продолжаю:

– Тарек, займись контактами Малены. Гитту Винтер можешь вычеркнуть из списка. Опроси бывших коллег по работе, прошерсти все личное и профессиональное окружение Малены. К пятнице я хочу получить от тебя список всех людей, с которыми она имела дело до исчезновения.

Если он выполнит свою работу тщательно – а я полагаю, что так и будет, – то наткнется и на Виккерта, и тот сразу догадается, что я втянула его в расследование против его воли. Я с нетерпением жду этой драмы.

– Ханнес, – говорю я. – Выясни, кто видел Франко Таннера последним. Покажи соседям фотографию Лотшека и спроси,