Мужчина в тени - Мария Владимировна Воронова Страница 57

В комнату заглянула мама и почему-то не особенно удивилась жуткому беспорядку.

— Ты, случайно, не паспорт ищешь? — спросила она с какой-то слишком милой и потому противной улыбкой.

— Да! Ты его видела?

— Видела.

— Дай, пожалуйста!

— А тебе зачем?

— Ни за чем. Дай!

— Боже мой, Зоя, что за тон!

— Извини. Дай паспорт, пожалуйста.

— Прости, не могу.

— А где ты его видела последний раз?

— Я имею в виду, Зоечка, что не могу дать тебе паспорт, потому что его нет в квартире. Не трудись больше искать.

— В смысле?

Мама сделала вид, будто загляделась в окно, потом вздохнула и сказала:

— Я попросила одну свою хорошую приятельницу сохранить его на всякий случай.

— Какой случай, мама?

Она все с той же приторной улыбкой пожала плечами:

— Ну, например, сегодняшний. Тебе ведь паспорт понадобился не билет на самолет купить?

— Мама, я взрослый человек и сама знаю, для чего мне понадобился паспорт.

— И я знаю, Зоечка. И пока я твоя мать, этого не будет.

— Ты не имеешь права отнимать у меня документы!

— Господи боже мой, да разве я отнимаю? Ни в коем случае. Просто помогаю тебе их не потерять, в таком-то беспорядке. Если тебе будет нужен паспорт, пожалуйста, скажи мне, я его привезу, куда надо, и покажу.

— Хорошо, поехали.

— Куда?

— В загс. Мы хотим подать заявление.

— Вот как? Неужели сумасшедшая бабка наконец стала пить таблетки и поняла, что ее обвинения в наш адрес абсурдны?

— Нет, не начала.

— Как же тогда? — Мама аккуратно, по широкой дуге обошла Монблан бумаг вперемешку с колготками и опустилась на краешек Зоиной кровати. — Маменькин сынок решил проявить самостоятельность?

Зоя призналась, что не совсем.

Мама нахмурилась:

— То есть, прости пожалуйста, вы решили паспорта проштамповать, а вместе не жить? Такой, знаешь ли, довольно странный компромисс.

— Ну а как, если иначе не получается? Мам, дай, пожалуйста, паспорт, Дима меня ждет.

— Подождет твой Дима, не развалится. А ты пока сядь и подумай.

— Сяду, но думать не буду. Мы уже все решили.

Мама тяжело вздохнула и притянула Зою к себе:

— Подумай, доченька, вот о чем… Зачем это ему? Тебе понятно, ты девушка, хочешь уверенности, какой-то стабильности в отношениях, статуса законной жены, а не любовницы. Короче говоря, как женщина, я понимаю, почему ты согласилась на эти унизительные условия, но он-то? Молодые мужики боятся штампа в паспорте как огня, а если он к тому же ничего особо вместе со штампом не получит… От своих старух не удерет, и в доме не появится постоянно доступное тело с функциями кухарки и уборщицы. Прости за цинизм, но ты будущий врач, не должна бояться жизненной правды. Так зачем ему?

— Мы любим друг друга и хотим быть вместе.

— Раз так, пусть своим ставит ультиматум, а не лишает тебя законных прав жены. Или что, он надеется, что бабка скоро помрет, а мать он как-нибудь уболтает?

— Как будущий циничный врач, скажу, что было бы неплохо, — буркнула Зоя, — но это лишь пустые мечты.

Мама засмеялась и сказала, что знает, дочка у нее добрая девочка, но посторонних может шокировать такой черный юмор.

— Если серьезно, мам, то с чего-то надо начинать. Шаг за шагом…

Мама поморщилась:

— Он просто хочет иметь тебя на скамейке запасных, вот и все. Ты будешь как бы жена, но об этом никто не будет знать. Ни одна живая душа.

— Почему, друзьям скажем.

— Да? А мне почему-то кажется, что нет. Он уговорит тебя хранить ваш брак втайне от всех, потому что вдруг слухи разойдутся и достигнут ушей его обожаемой мамаши, а этого она не перенесет. Нельзя так рисковать. Да ты и сама не захочешь никому рассказывать, потому что, как только получишь свой вожделенный штамп, сразу поймешь, как это было глупо. После вашей так называемой свадьбы он продолжит жить как хочет, а ты нет. Ты будешь сидеть и ждать, когда у него появится лишний часик и свободное помещение, чтобы исполнить супружеский долг. А когда наиграется или в поле зрения появится девушка, подходящая для его мамаши, он с тобой быстренько разведется. И слава богу, если у вас еще не появится детей.

— Мама, так не будет. Дима никогда со мной не разведется.

— Ой ли?

— Представь себе!

Мама обняла ее крепче и поцеловала в макушку, совсем как маленькую:

— Скажи, пожалуйста, дочь моя, когда у вас в клинике сложный случай, кто утверждает диагноз: профессор или студентка четвертого курса?

— Надеюсь, это риторический вопрос?

— Так вот, Зоя, что касается любовных отношений и жизни в целом, я — профессор, а ты, прости, студентка. Только, видишь ли, в клинике своей если не послушаешься профессора, то зарежешь пациента, а в жизни — сама себя.

— Профессор, верните паспорт.

— Нет.

В коридоре послышался звук открываемого замка. Пришел папа. Зоя выскочила ему навстречу. В семье не было принято ябедничать. Что случалось между двоими, оставалось между двоими. Рассказывать о мамином поступке папе было, наверное, не очень хорошо, но Зоя боролась за всю свою будущую жизнь.

— Папа, — закричала она, — скажи маме, пусть отдаст мой паспорт!

Аккуратно повесив куртку на плечики, папа обернулся:

— Мариночка?

— Я забрала ее паспорт, чтобы она не натворила глупостей.

Папа снял ботинки.

— Пусть отдает, — буркнула Зоя, — я взрослый человек.

— Действительно, Мариночка, не кажется тебе, что это слишком?

— Нет, не кажется! — отрезала мама. — Слишком будет, когда ее, разведенную, никто замуж не возьмет.

Папа энергично провел пятерней по таким же густым и жестким волосам, как у нее, и шумно выдохнул. Зоя видела, что он устал и больше всего на свете хочет спокойно пообедать и лечь на диван перед телевизором, а любимая доченька чтобы поцеловала