Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен Страница 55

Я осталась посреди комнаты, сжимая в руках пустой стакан. Тело дрожало — от холода, от стресса, от того странного, пугающего жара, что остался после его близости.

Холодный ужас от осознания, насколько я открыта перед этим человеком, как легко он читает меня, смешивался с остатками стыда и невыносимой, давящей усталостью.

Рассвет за окнами медленно размывал тьму, окрашивая небо в бледные, жемчужные тона.

Но внутри меня всё ещё полыхал кроваво-красный кошмар.

И теперь его видела не только я.

Глава 16

Мысль о том, что Рейнар Ванторн перекрасил столовую из-за меня, показалась настолько нелепой, что я едва не рассмеялась вслух — прямо посреди его кабинета. Нет, это не просто смешно. Это — безумие. Он же — ледяной исполин, охотник, для которого я ничто, лишь пылинка на ветру, пусть он и заинтересовался моей персоной на время. Скорее всего, он давно планировал ремонт, а может, его просто раздражал красный цвет. Конечно. Что угодно, только не то, что упрямо вертелось в моём воспалённом мозгу. Я резко тряхнула головой, словно пытаясь отогнать назойливую муху. Глупости.

Убедившись, что Ванторн и Вейдрич действительно ушли, во мне пробудилось настойчивое желание отправиться в запретное крыло. Мальчик. Его беззвучный зов — полный боли и горькой обиды — эхом отзывался в груди, сплетаясь со стыдом за долгое отсутствие. Он страдал там, в одиночестве, заточённый в каменную клетку, скреплённую магией, а я… я тем временем играла в героиню, спасая всех, кроме него.

Бесшумно, словно тень, я выскользнула из кабинета. Знакомый путь вниз по лестнице — мимо спящих портретов на молчаливых стенах показался на удивление коротким. Тяжёлая дверь в запретное крыло поддалась с привычным скрипом. Приблизившись к комнате ребёнка, я приложила ухо к двери.

Тишина. Ни рыка, ни скрежета когтей.

— Малыш? — прошептала я, опускаясь на холодный камень, прислоняясь спиной к дереву. — Это я. Эсма.

Ответ — низкий, настороженный рык.

— Знаю, знаю, — быстро заговорила я, стараясь вложить в голос всю теплоту, на какую только была способна. — Я давно не приходила. Слишком давно. И мне жаль. Правда. Поверь.

Рык стих. За дверью послышалось лёгкое шарканье — будто он придвинулся ближе.

— Я была занята очень важным делом, — продолжала я. — В городе пропадают девушки. Хорошие девушки. Их кто-то забирает. И нам… мне и другим… нужно понять кто и зачем. Найти их. Помочь, если ещё не поздно.

Тишина. Казалось, он внимательно слушает.

— Я не забывала о тебе. Если бы могла прийти раньше — пришла бы. Правда. Ты понимаешь?

Слабый, едва различимый стук — как будто кулачок осторожно ткнул дверь изнутри. Обида понемногу уступала место любопытству.

— Рассказать сказку? — прошептала я. — Давным-давно в далёком королевстве, жил принц. Но злая колдунья наложила на него проклятие. Из-за этого проклятья он иногда… менялся. Становился другим. Злым. И тогда его заперли в высокой башне, чтобы он никому не навредил.

Я сделала паузу. За дверью — тишина.

— Принц был очень одинок. Он думал, что все о нём забыли. Но однажды к башне пришла фея. Она не испугалась его. Напротив — он ей даже понравился. С тех пор она навещала его снова и снова. Садилась у двери и рассказывала истории. А принц стал ждать её прихода. Ждал, слушал, старался не шуметь… Потому что знал: если он будет умницей, фея, может быть, однажды откроет дверь, войдёт внутрь… и проведёт по его волосам тёплой, ласковой рукой.

Слова слетали с губ легко, и я, сама того не замечая, начинала верить в эту историю. Казалось, принц из сказки — это и есть мальчик за дверью. Почему — я не знала. Просто чувствовала.

— Я тоже обещаю, — сказала я тихо. — Если ты будешь умницей… если постараешься сдерживать ту… другую часть себя… в следующий раз я открою дверь. И мы сможем увидеть друг друга. Договорились?

Тишина. Долгая.

А потом — один-единственный, едва слышный стук.

Сердце болезненно сжалось от щемящей жалости и странной, хрупкой надежды. Может быть… ему всё ещё можно помочь. Если только найти способ.

***

Когда солнце перевалило за середину неба, я вышла из запретного крыла и с удивлением почувствовала странное облегчение. Мальчик успокоился. Хоть что-то удалось. Но впереди меня ждал другой, не менее трудный фронт — кухня.

У дверей меня встретил запах свежеиспечённого хлеба и кипящего бульона. Изнутри доносился гул голосов, звон посуды — обычная кухонная суета.

Марта месила тесто. Том, с лицом вечного мученика, ковырялся в ведре с картошкой. Оливия вытирала тарелки. Ганс расставлял по