Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт Страница 55

Феррал отшатнулся от меня так, словно я совершил святотатство. Поднялся на ноги и, шатаясь, побрел на улицу. Булавка осталась в моей ладони. Я смотрел ему вслед не без чувства зависти. Почти за два десятилетия медитации Будда не осчастливил меня ни одной своей шуткой. Остается лишь надеяться, что впереди для смеха целая вечность.

Возвратившись домой, я включил Пайсита. Ведущий пригласил в студию свою любимую женщину-профессора. Она отвечала на типичный вопрос слушателя: как профессия проституток влияет на их психическое состояние и какие из них получаются жены для тех белых, которые вступают с ними в брак?

— Проституция старит женщин, хотя они до поры этого не сознают, — говорила профессор. — В этом повинен, разумеется, не сам половой акт, который является вполне естественным и полезным упражнением, а эмоциональный стресс, вызванный постоянным обманом. Клиент притворяется всего перед одним человеком, стараясь убедить, что в его действиях существует некий смысл. А именно перед собой. А девушка обманывает каждую ночь, и подчас не одного мужчину. От этого у нее грубеют мышцы лица, и оно приобретает характерный для проституток ожесточенный вид. Но главное не в этом. Она начинает копить в себе обиду. Первое, что делает девушка, когда появляется мужчина, который хочет о ней заботиться, — расстается со своей ролью богини секса, а иногда и со своим очарованием. И при этом неизменно совершает ошибку. Мужчина, ничего о ней не зная, женится на собственной фантазии. Затем происходит изменение внешнего облика, что влечет иногда трагические последствия. Многие девушки принимают гормоны для увеличения объема груди, хотя врачи предупреждают, что этим нельзя заниматься больше года, поскольку появляется угроза развития раковых опухолей. И еще, в Бангкоке нет ни одной шлюхи, которая бы ходила на каблуках ниже шести дюймов. Возвращение к обычной жизни способно вызвать потрясение: от высокой полногрудой порнозвезды к плоскогрудой карлице. Нет, из проституток, как правило, не получается хороших жен, но дело не в их неверности. Никто из них не стремится к внебрачным связям, чтобы на стороне снова сыграть роль богини секса. Они борются за право стать такими, как все, и проигрывают сразу, как только начинают игру.

— Значит, подобные браки не могут продлиться долго?

— К сожалению, это так. Большинство девушек, вышедших замуж за своих клиентов, в течение двух лет снова оказываются в барах.

Я подумал о нем. Перед моими глазами возник человек в разорванной форме, на рукавах кровь, одну сторону лица обезобразил серпообразный шрам. Он шел в бар в Пат-Понге. Искал отдыха от мук войны в пиве и женском обществе. Чистюля-американец, он никогда не спал с проститутками, даже во время пребывания в городе. Но накануне погибли несколько его приятелей. Это предел, который способен выдержать человек. Он молод — Господи, пусть он будет молод! — двадцати двух лет (никак не больше двадцати пяти). Восемнадцатилетняя девушка в баре не только красива, она обладает тем, что он, сам того не сознавая, искал: живостью. Только ее жизненная сила и способна облегчить гнетущее чувство потери. Им движет инстинкт самосохранения, а не вожделение. Он платит за нее пеню и уводит в гостиницу. Как и любая женщина, она может сыграть роль богини секса, но в ту же секунду, как он вошел в бар, она ясно понимает, что нужно этому сломленному парню. Ему требуются не фантазии, а здоровье. И она использует свою удивительную силу, чтобы исцелить его, пока он вдруг не сознает, что не может обходиться без нее. Их таинственные и священные отношения требуют результата. И они решают завести ребенка. Меня.

Они были людьми не того сорта, о которых рассказывала профессор. Шла война, и эти события происходили тридцать два года назад. Я выключил радио, решив, что Пайситу и его гостье нельзя верить. И в тишине стал думать о Фатиме. Ее призрачная жизнь показалась мне очень похожей на мою. Трудно было придумать человека, который больше, чем Брэдли, подходил на роль ее отца.

Глава 37

— Никто на рынке не представляет истинных возможностей виагры, — говорила мать, закурив сигарету.

Мы сидели в уличном кафе в Пратуме и только что покончили с супом том-юм, жареной рыбой, салатом из острых орешков кешью, тремя блюдами из курицы и рисовой лапшой. На столе стояли шесть разных видов соусов, пивные бутылки, блюдечки с толченым имбирем, жареным арахисом, черным перцем и дольками лайма. Мы сидели в двенадцати дюймах от попавших в пробку машин. Это заведение славилось своей жареной уткой под соусом карри, и возглавлявший полицию района полковник не решался закрыть его или по крайней мере потеснить. Столики уже стояли на тротуаре, и пешеходам приходилось рисковать жизнью, лавируя между автомобилями. Тайская кухня наиболее сложная, тонкая, разнообразная и вообще лучшая в мире. С ней не идет ни в какое сравнение ни суетливая французская, ни сложная китайская, хотя и не мешает отдать должное тем, кто этого действительно заслуживает. Во время единственной поездки Нонг в Японию (в Иокогаме некий гангстер из якудза с безупречными манерами боролся с непроходящей мигренью единственным помогавшим способом — продолжительным сексом) я попробовал мясо по рецепту города Кобе и простил японцам от твоего имени, фаранг, Перл-Харбор.

Защищенная огненной стеной перца чили, наша кухня не подвластна влиянию европейской и не деградирует, как другие. А лучшие блюда подают в скромных домах и особенно на улице. Каждый таец — от природы гурман, и никакой полицейский не закроет хорошее заведение.

— Наверное, не представляет, — ответил я, стараясь перекричать уличный шум.

— Все о ней знают, фаранги могут купить ее в каждой аптеке Таиланда, но мы все никак не осознаем возможностей наплыва новых клиентов.

— Ты говоришь так, словно сама уже осознала.

— Думаю об этом! — выкрикнула мать. — Представь, что ты семидесятилетний фаранг и за последние двадцать лет твоя до одури скучная сексуальная жизнь и вовсе сошла на нет. Ты считаешь, что в ближайшие десять лет тебе суждено умереть, и прошедшие пять лет ни разу не помышлял о сексе. Ты решил, что твоя песенка спета, и привык к семье и родным, которые считают тебя одряхлевшим идиотом и ждут не дождутся, чтобы ты поскорее окочурился и они могли бы унаследовать дом.

Мать, без сомнения, вспомнила Флориду и Майами, где все, на наш взгляд, либо направлялись в дом престарелых, либо только что оттуда вышли. Перед моими глазами мелькнуло лицо Дэна Раска. Возможно, это была игра воображения, но я увидел покрытую седым пушком старческую руку,