Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева Страница 52

— Два месяца я был в составе делегации. Мы ездили по научным и университетским центрам. Так вот я видел некоторые отчеты, в том числе и руководителя нашей делегации. Они все как один написали, что политика американцев направлена на усиление жесткости и даже агрессии по отношению к СССР. Как они пишут, это обусловлено тем, что Советский Союз не сбавляет обороты по наращиванию вливаний в оборону, а наоборот, вкладывает, увеличивает бюджет настолько, что превосходит американский в разы. Возросло влияние СССР в Африке, Юго-Восточной Азии и Центральной Америке, и Советский Союз может вмешаться в тамошние конфликты, не испытывая дефицита ни в военной силе, ни в вооружении. Вы же понимаете, что, получив такие отчеты, руководство страны пойдет на ужесточение и с нашей стороны. Наверняка детали контрмер я мог бы разузнать. Мы же в институте будем анализировать все политические шаги и давать рекомендации, соотносясь с реалиями. Больше всего опасений у Штатов по поводу реальной возможности перекрытия Советским Союзом поставок нефти из Персидского залива.

— Очень любопытно. Однако, как вы понимаете, в Штатах и так знают, что думают они сами. А вот как будут реагировать здесь — это и в самом деле любопытно. Но есть некоторые формальности, которые нам с вами необходимо соблюсти. Что-то вроде анкеты, короткого опросника. Чтобы знать о вас побольше, чтобы и нам комфортно с вами работалось и, главное, вам с нами — безопасно и удобно. Да, и вот то, о чем вы настоятельно просили, — приблизившись вплотную к Николаю, Кондратюк опустил в его карман конверт с деньгами.

Тихонов уже успел узнать Кондратюка довольно неплохо. Анатолий Павлович не всегда контролировал свой природный авантюризм. Необычность ситуации, оказанное доверие после отсидки в колонии — все вкупе могло вызвать эйфорию и потерю бдительности. И Сергей дождался такого всплеска, вроде бы незначительного, но о многом сказавшего майору.

— А вот если вы начнете в свои отчеты внедрять некие идеи? Ну например, что в такой атмосфере тревожности со стороны Штатов лучше Союзу пойти навстречу, быть лояльнее на просьбы о дополнительных сокращениях вооружений. Выжидать в ответ на наращивание вооружений Штатами. Ссылаясь на то, что США и сами отступятся, поскольку дорого и нецелесообразно стратегически.

Трофимов не растерялся. Не выходя из образа, придерживая карман с деньгами, словно деньги могли исчезнуть так же внезапно, как и появились, он с готовностью закивал:

— Это можно, я и сам предполагал именно такой вариант развития двусторонних отношений по этому вопросу.

Они условились о дальнейшем способе связи и о времени и месте встречи. Оба понимали, что встреча не состоится. Кондратюк понял со слов Тихонова, что инициативника Алексея арестуют в ближайшее время. А Трофимов знал другую правду. И подумал, что Тихонову теперь предстоит неприятная и трудная миссия, которую придется выполнить как логическое продолжение сегодняшнего контакта.

— Он действовал по четкой схеме вербовщика всех времен и народов, — выдал свое первое впечатление Трофимов, через несколько минут добравшись до рафика технической службы, где его ждал Тихонов. — Создать чувство безопасности, посочувствовать, твердить о недооцененности, дать выговориться, слушать с сочувствием и пониманием, ну и лесть — царица всех вербовок. Я проникся к нему почти ласковым чувством привязанности, — пошутил он. — Хотелось его обнять, прижаться к его груди и расплакаться…

— Потом поплачешь, когда перед руководством предстанешь. А пока отдай бабки. Они вообще-то подотчетные.

— Я только вошел в образ предателя, — вздохнул Трофимов, вытаскивая из кармана конверт с деньгами.

Когда они вернулись на службу, настроение у обоих находилось на спаде.

— Что скажешь? — Николай высыпал карандаши из стакана на стол и сосредоточенно их катал. Они издавали звук, как трещотка.

— По-моему, ты сам все сказал еще в машине. Подспудное невольно вылезло у Кракена наружу.

— Что за нелегал, если не может контролировать себя? Тем более знает о том, что каждое его слово записывается и не исключено, что анализируется контрразведкой.

— Не скажи… Он немолод, годы прошли, а навыки, полученные в молодости, остались. Он может ими пользоваться даже неосознанно. Подождем заключения экспертов. Но это мы понимаем, а сторонний наблюдатель скажет — просто вежливый человек. А то, что из совокупности наших наблюдений вырисовывается вполне конкретная картина, суд не оценит. Ты не заметил, не почувствовал, что Кондратюк напрягся во время вашей встречи? Ты не перегнул палку? — Тихонов прошелся по кабинету, взял графин с водой, стоящий на крышке сейфа Ивана Иваныча, налил немного в стакан. — Все-таки я наблюдал вас на расстоянии, а ты непосредственный участник.

— Кажется, нет, — покачал головой Николай. — Теперь выждем немного, чтобы он успокоился, эмоционально стабилизировался после сегодняшней встряски, и тогда сможешь пригласить его в дом отдыха.

— Санкция будет нужна от самого председателя. А ее еще получить надо. Да и подготовиться.

* * *

Поплавок на поверхности воды застывал, но от легкого ветра то и дело шла зыбь по воде, и тогда красно-синий поплавок начинал, словно кривляясь, приплясывать. Сентябрьское солнце растворилось в воздухе, и лучи струились, перемежаясь с паутинками, висевшими в пространстве, поднимавшимися с травы, срывавшимися с деревьев, — паукам они уже без надобности. Те расползались по укромным уголкам до весны, когда придет время снова плести свои сети.

Тихонов сидел на раскладном стульчике метрах в двух от Анатолия Павловича. Тот в смешной старой шляпе выглядел заправским рыбаком. Поплевывал на червяка, бормотал что-то. Поглядывая на него искоса, Сергей удивлялся, как сохранились эти залихватские повадки русского мальчишки у человека, проведшего большую часть жизни на Западе? И все-таки…

Сергей бы с большим удовольствием проводил время на своей даче. В тепло натопленном доме, с Надей и уже двумя детьми — у них родилась дочка Люся. Но Надя с младенцем не рискнула бы отправиться сейчас за город. Там нет городских удобств…

И сентябрьская дача оставалась лишь в мечтах. С грибами в корзинке на крыльце, с гроздьями рябины, сохнущими на подоконнике, с опавшими яблоками в седой траве от холодной уже росы. С еще дедовым самоваром, который растапливали во дворе лучинами.

Тихонов любил священнодействовать над этим древним начищенным сооружением с витыми ручками и кривым, чуть набекрень, носиком. Сергею нравился запах самоварного дымка, вид самовара, и задумчивый гул, и бульканье внутри его блестящего объемного чрева.

«А Маша чаю, чаю наливает», — вспомнил он напевающего резидента. Мысли у Тихонова плавно перетекали от одной к другой, неторопливо, вязко, как холодная вода Истры, расслабленно настолько, насколько позволяла обстановка.