Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир Страница 51

– Пожалуйста, не нужно ничего объяснять, – перебил он. – С моей стороны было глупо не попросить у вас адрес, чтобы навестить, или не оставить свою визитку, не договориться о новой встрече. Но порой подобное поведение может показаться нескромным, а тогда я еще не знал, как сложится мое будущее. Поэтому я ходил на всевозможные выставки и в Национальную галерею – разумеется, избегая скучных парадных портретов и картин на религиозные сюжеты, – в надежде случайно встретить вас снова. Так что я тоже охотился, мисс Дафна, – добавил он с улыбкой, глядя на девочку. – И похоже, оказался удачливее вашей сестры…

Агнес сохранила газету за тот день, несмотря на мрачный заголовок об убийствах в Уайтчепеле, ведь после долгой прогулки по галерее мистер Джеймс Гаррисон Хант, эсквайр, пригласил ее на свидание. И Агнес охотно согласилась.

39

В конце концов Агнес Хамфрис все же поехала к сестре на два дня. Сначала она не хотела принимать помощь постояльцев. За свою долгую трудную жизнь Стивен заметил, что добрые люди часто стесняются заботы со стороны чужих людей. Однако, решившись, пожилая дама словно бы разом переменилась: в походке ее появилась легкость, а в глазах – озорная искорка. Даже колени, казалось, перестали болеть.

Жильцы дома номер 23 на Бёрлингтон-сквер с энтузиазмом взялись за выполнение новых обязанностей. Молодая вдова следила, чтобы Александру трижды в день приносили подносы с домашней едой. Поскольку она работала посменно в «Пембертоне», Гилберт носил мистеру Горски бутерброды на ланч, но, будучи парнем неразговорчивым, надолго у него не задерживался. Вечерами старика навещал Стивен: слушал с ним граммофон, познавая мир музыки и утонченных вкусов, о котором прежде мог только мечтать.

В воскресенье, вскоре после того как Стивен пришел к Александру, в дверь постучали. На пороге стояла молодая вдова, которая принесла на подносе жаркое. К слову, для Гилберта она – исключительно по доброте душевной – приготовила ореховые котлеты. Стивен жестом пригласил старика поесть и получил в ответ благодарный кивок. Он заметил, что Мерси – та настояла, чтобы ее называли просто по имени, – заботливо нарезала на кусочки еду для его нового друга.

– Надеюсь, мисс Хамфрис как следует отдохнет за эти дни, – сказал Александр.

– Похоже, у нее камень с души свалился оттого, что племянница устроила свою жизнь. Мне самому так и не довелось жениться, но, возможно, еще не поздно. Поживем – увидим, – задумчиво произнес Стивен.

Мерси взяла из стопки на буфете чистую салфетку.

– Я слышал, вы вдова? – осторожно поинтересовался Томпсон.

Он прикинул, что ей было лет тридцать или немного меньше, и заметил, что Мерси очень привлекательная, хотя и слишком худая. На пальце у нее красовалось обручальное кольцо, однако ничего удивительного в этом не было: после гибели супругов на войне многие женщины продолжали носить кольца. При вопросе Томпсона на ее нежном лице промелькнуло испуганное выражение.

– Я потеряла мужа во время войны, в восемнадцатом году… – ответила Мерси, тщательно подбирая слова.

Ей явно было не по себе, и Стивен сразу же пожалел о своей бестактности:

– Простите.

– Ничего. Мы с моим будущим супругом жили на соседних фермах, и обе семьи с давних пор считали, что мы поженимся, объединим земли и родим детей – в общем, будем жить да радоваться. Однако все, увы, обернулось иначе. Я слишком долго горевала о том, чего уже не вернуть, и решила, что лучше начать все заново вдали от дома. Судьба обошлась со мной… очень жестоко, – заключила Мерси.

– Но вы еще молоды и вполне можете снова выйти замуж, – произнес Стивен.

– Нет. – Она решительно покачала головой, сцепив руки в замок, и опустила глаза. – Нет, это исключено.

– Ах, как все это печально, – вмешался Александр, пережевывая кусочек мяса. – У вас доброе верное сердце – я это чувствую. Я и сам, помнится, думал, что никогда не забуду свою первую любовь, но потом встретил и полюбил другую женщину. Да, это было далеко не то же самое, но тем не менее. Все лучше, чем провести жизнь в одиночестве.

Мерси покачала головой:

– Чтобы пережить горе, нужно время, и я справилась. Я действительно счастлива с тех пор, как приехала в Лондон. Ничего подобного я не испытывала много лет. Я не хочу от жизни ничего большего – и уж точно не собираюсь снова вступать в брак.

На лице ее появилось такое решительное выражение, что Стивен понял: эта женщина очень любила своего мужа.

– Как жаль, что у вас нет детей, – продолжил Александр. – Они послужили бы вам утешением. Моя жена не могла забеременеть и всю жизнь несла этот крест, хотя я никогда не винил ее.

От этих его слов Мерси внезапно разрыдалась и попятилась к двери.

– Простите, джентльмены. Пожалуйста, извините меня. – И она почти выбежала из комнаты, оставив обоих в смятении.

– Боже, мне не следовало этого говорить. Я старый болван, который не умеет держать язык за зубами, – огорчился мистер Горски.

Стивен похлопал его по искривленной артритом руке:

– Не вините себя понапрасну. Вы ведь хотели поддержать Мерси. Но, думаю, за этим скрывается своя история. Нам не стоило так настойчиво давать ей советы. Возможно, она потеряла ребенка или они с мужем были вместе слишком мало времени. Печально, конечно. Мне кажется, из нее получилась бы прекрасная мать.

– Согласен, – кивнул старик.

– А из вас, уверен, вышел бы замечательный отец.

Повисла неловкая пауза, и Стивен уже во второй раз за сегодняшний день пожалел о своих словах. Фраза вырвалась сама собой, в продолжение беседы, но он понял, что неуместно говорить такие вещи, когда дружба еще только завязывается. Слишком уж это личное.

– Вообще-то, у меня был сын, – промолвил Александр, – но, чтобы рассказать об этом, мне понадобится что-нибудь покрепче чая. Если вы никуда не торопитесь и не возражаете против спиртного, то я поделюсь с вами своей печальной историей.

Стивен кивнул, и старик махнул рукой в сторону орехового буфета, где стояли рядом два пузатых стеклянных графина с гравировкой в виде папоротника. На горлышке каждого из них висели на цепочках серебряные ярлычки с надписями «мадера» и «портвейн».

– Налейте нам мадеры, будьте добры. Бокалы в шкафчике внизу. Помню, в былые времена считалось хорошим тоном предложить гостю херес и печенье, вот я и пристрастился к крепленым винам, хотя все почему-то полагают, что в силу своего славянского происхождения я предпочитаю водку.

– Я не любитель алкоголя, поэтому лишь пригублю.

– А я думал, что вы завсегдатай клубов.

– Моя профессия наводит