Десятая зима - Чжэн Чжи Страница 51

– Если ты не способна сдать экзамен в школу «Юйин», не морочь голову нашим ученикам. Ты еще такая юная, а уже носишь такие короткие шорты…

В это время Хуан Шу уже заметила нас, но быстро отвернулась, пытаясь заставить нас думать, что она ничего не видела. И когда Фэн Сюэцзяо как ни в чем не бывало подошла к Хуан Шу, та, как обычно, улыбнулась и помогла ей поправить рассыпавшуюся челку.

Она всегда добрая, такая добрая, что люди просто не в состоянии этого вынести… Но в тот день мы с Фэн Сюэцзяо молча и собственными руками вонзили нож в ее сердце, совершенно незаметно.

Возможно, в тот день я испытал чувство вины перед Хуан Шу. Я взял на себя инициативу пригласить гостей отведать первое в городе бразильское барбекю со шведского стола. Ресторан только что открылся и проводил рекламную акцию: если приходит компания из четырех человек, то один питается бесплатно. Тридцать восемь юаней с человека надо было заплатить вперед. Вчетвером мы потратили в общей сложности сто четырнадцать юаней. Это были все деньги, которые я с таким трудом откладывал более трех месяцев, они были сэкономлены на моем питании. Фэн Сюэцзяо пошутила:

– Нелегко же тебе было потратиться!

– Ешьте побольше. Получается, что вы помогли мне поесть бесплатно.

В большом зале, оформленном в южноамериканском стиле, было очень шумно, а висевшая на стене имитация маски майя улыбалась довольно странно. Двое филиппинцев в гавайских рубашках в цветочек и белых плетеных шляпах все время играли на гитарах и пели. Наконец они подошли к нам и спросили, не хотим ли мы заказать песню. Говорили музыканты на ломаном китайском с северо-восточным акцентом. Фэн Сюэцзяо спросила:

– Сколько надо заплатить?

Человек в белой шляпе поднял кулак и ответил:

– Десять юаней за песню.

– Это слишком дорого, не будем заказывать! – отрезала Фэн Сюэцзяо.

– Заказываю! – не задумываясь выпалил я, напугав Фэн Сюэцзяо, а затем вывернул свой карман, оставив только последние шесть монет. Цинь Ли достал десять юаней и сказал:

– Давайте закажем.

Фэн Сюэцзяо пришла в восторг и закричала:

– Я хочу песню Лян Цичжи «Он в моем вкусе»!

Филиппинцы улыбнулись и объяснили, что они знают всего-то несколько китайских песен. Самыми популярными у них были «Луна выражает мою душу» и «Буду любить тебя 10 000 лет». Чтобы не давать Фэн Сюэцзяо еще один шанс, я сначала заказал песню на английском: «Ай ду ит фор ю». Двое филиппинцев, ответив на английском, «Гуд, гуд», начали играть на гитарах и петь. Это была вторая английская песня, которую я выучил в своей жизни после «Эдельвейс». Она была записана на кассету, которую мне подарил мой двоюродный брат. В то время ему было восемнадцать лет и он учился в медицинском университете. У него были пейджер, серебряная цепочка и рваные джинсы. Он слушал иностранную музыку и отдавал кассеты мне, когда они ему надоедали. В результате я прослушал много английских песен и познакомился со многими иностранными группами. В то время большинство студентов из моего окружения слушали рок-группу Beyond, Ван Лихуна, H.O.T. Чтобы научиться петь английские песни, я выучил много слов, которые не были нужны для экзамена. Я крутил кассеты на том старом магнитофоне «Санио».

Два филиппинца исполнили песню с веселым гавайским колоритом. Когда они спели фразу «Ищи свое сердце, ищи свою душу», мои глаза, намеренно или ненамеренно, встретились с глазами Хуан Шу. Она улыбнулась, прищурилась и сказала:

– Я завидую вам. Вы можете хорошо говорить по-английски и понимать тексты песен…

Я хотел ей все объяснить, но Фэн Сюэцзяо поспешно ответила:

– «Я готов умереть за тебя, все, что я делаю, я делаю для тебя». Ну, разве это не романтично?

Сказав это, она покосилась на меня. Хуан Шу, казалось, согласилась, кивнула и сказала:

– Что ж, романтично, очень романтично… Так красиво!

Последних шести юаней как раз хватило, чтобы купить две банки пива. Хуан Шу пыталась убедить меня, что пить нехорошо, но Фэн Сюэцзяо возразила в том духе, что я трачу свои собственные деньги. «Оставь его, пусть делает что хочет…» Когда принесли пиво, Цинь Ли даже предложил разделить его на двоих. Он больше не считал себя ребенком. Именно с того дня я понял, что не унаследовал от отца способность пить. И у меня появилось предчувствие, что в будущем я стану алкоголиком. Но тогда я заставил себя выпить, чтобы набраться храбрости. И, как только сделал глоток пива, уверенно спросил Хуан Шу:

– Какой парень тебе понравился бы?

Хуан Шу не пила, но засмеялась, словно была пьяна. Скривила губы и ответила:

– Ну, добрый, умный, обладающий чувством справедливости, заботливый к женщинам. Как-то так…

Фэн Сюэцзяо прервала ее:

– Ты слишком обобщаешь. Неужели нет конкретного человека?

Хуан Шу улыбнулась, посмотрел мне в глаза и сказала:

– Да это ты, Ван Ди! А еще ты, Цинь Ли! Как было бы здорово, если б я могла обнять вас обоих! Мои любимые мальчики – это вы двое!

Я знал Хуан Шу; она, похоже, не шутила, это был серьезный ответ. Но все трое, кроме нее, казалось, одновременно вздохнули с облегчением. Наконец я попытался выпутаться из неловкого положения и сказал:

– Кажется, я набрался, мне нельзя слишком много пить.

Фэн Сюэцзяо, наоборот, не давая мне спуску, внезапно повернулась и задала вопрос на засыпку:

– Если б на земле остались только две девушки, Хуан Шу и я, если б тебе пришлось выбирать одну, кого бы ты выбрал?

– Что за нелепость?

Но Фэн Сюэцзяо не отступала:

– Нет, ответь: кто красивее – я или Хуан Шу?

Хуан Шу, наверное, притворилась, что не услышала, но Цинь Ли поднял голову и посмотрел на меня, как будто ему не терпелось увидеть мое смущение. И я уклончиво ответил:

– Вы обе разве не Цзывэй и Маленькая Ласточка? Как ты сама думаешь, какая из них милее?

Выйдя из отеля, Фэн Сюэцзяо настояла, чтобы мы с Цинь Ли поехали на велосипедах, а она взяла такси и вызвалась отвезти Хуан Шу домой. После переезда наши с Цинь Ли дорожки разошлись. Самое большее три перекрестка мы еще проехали вместе. Не знаю, было ли это из-за выпивки или из-за того, что я задал тот вопрос Хуан Шу, но Цинь Ли всю дорогу пытался меня обогнать и проехал два раза подряд на красный свет. Почти перед последним светофором я,