Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит Страница 5

– Тебя никто не останавливает. – Мирошниченко тоже посмотрел многозначительно. – А уж чем следователь занимается в своем отпуске, никого не касается. Главное, чтобы он безобразия не безобразничал.

Вернувшись от начальника в свой кабинет, Вера сделала два звонка – судмедэксперту Юрию Дмитриевичу Лунькову и криминалисту Павлу Ильичу Гаврилину. По-хорошему, нужно было бы позвонить еще эксперту из компьютерно-технического отдела Тимуру Морковину, но он три дня назад уехал в отпуск, а потому выбыл из игры. Эти трое были теми людьми, кого Вера считала не только суперспециалистами, но и особо доверенными людьми. С ними можно было посоветоваться не просто неформально, а сугубо конфиденциально.

Начала она с Лунькова.

– А тебе зачем? – услышав просьбу сообщить результаты вскрытия тела Агаты Чернецкой, полюбопытствовал Юрий Дмитриевич.

– Для дела, – не стала финтить Вера.

– Для какого такого дела? Ты же в санаторий с сыночком отправляешься. Или что задумала? Смотри, пожалуюсь Лялечке!

Лялечкой Луньков называл свою жену Ларису Семеновну, которую обожал и немного побаивался. А коли Лялечка указала на санаторий, то так тому и быть – и нечего накануне отъезда чужими трупами интересоваться.

– Юрий Дмитриевич, дорогой! – взмолилась Вера. – Я обязательно поеду в Кураевск, не сомневайтесь! А труп тоже из Кураевска. Вернее, живой девушка была из города, а трупом стала в Кураевске. И я хочу знать, что показало вскрытие. Но я очень не хочу, чтобы о моем интересе кто-нибудь узнал.

– Ясненько, – понимающе хохотнул Луньков. – Только я вскрытие не делал. Но для тебя, Верочка, все выясню и ничего не утаю. Утаю сей интерес исключительно от других.

Перезвонил он через полчаса.

– Значит, слушай, дорогуша. Девушка Агата Чернецкая, двадцати шести лет от роду. Так в документах написано, но с точки зрения медэкспертизы возразить нечего. В крови не обнаружены ни алкоголь, ни запрещенные препараты, ни лекарства. Впрочем, зачем бы ей понадобились лекарства, когда девушка была исключительно здоровой? Правда, если при росте метр шестьдесят пять девушка весит пятьдесят килограммов, то я не считаю это полностью нормальным.

Вера усмехнулась. Толстенький Юрий Дмитриевич, привыкший к вкусностям своей пухленькой Лялечки (не только отличного травматолога, но и превосходной кулинарки), воспринимал худобу как аномалию.

– Стройная женщина – это модно, – заметила Вера.

– Зато подобных женщин гораздо легче отправить на тот свет, – парировал Луньков. – Никакой особой силы не надо. И в данном случае, похоже, никакой особой силы и не потребовалось. Девушка умерла от механической асфиксии. На ее тоненькую шейку сзади накинули скрученный шарф, причем ее же собственный, и опять-таки скрутили концы сзади. Девушку Агату и привезли к нам с этим шарфом на шее.

– Может, шарф – инсценировка? – предположила Вера.

– Ни в коем случае! Странгуляционная полоса соответствует полностью.

– Но все же зимний шарф… наверняка вязаный… мягкий…

– Но это совсем не тот шарф, который на спицах из толстой пушистой шерсти связан. – У самого Лунькова именно такой и был, травматологом, кулинаркой да еще и рукодельницей Лялечкой связанный. – Шарф, конечно, мягкий, но плотный, смею предположить, кашемировый, но это ты лучше у Паши Гаврилина спроси. Если этот шарф скрутить, вполне можно худенькую шейку перетянуть. Особенно если все тельце лежит на полу личиком вниз.

– То есть Чернецкая лежала на полу, когда ее душили?

– Именно так. И никаких следов сопротивления.

– Странно…

– Ничего странного! – заверил Луньков. – Девушка явно была без сознания. Ее предварительно ударили электрошокером в шею, а это очень опасное место. К тому же много ли надо такому задохлику? Удар нанесли сзади, справа, так что преступник был правшой, причем, судя по следам, либо очень высокого роста, в районе метра девяносто, либо девушка в тот момент не стояла прямо, а нагнулась.

– И больше никаких следов на теле?

– Ничего представляющего интерес.

– А какое время смерти?

– Между половиной девятого и половиной десятого вечера.

– Спасибо, Юрий Дмитриевич, – поблагодарила Вера. – Если узнаете новенькое, дайте знать.

– Всенепременно и на ушко, – пообещал Луньков.

Паша Гаврилин на просьбу поделиться информацией криминалистов отреагировал вопросом:

– А тебе зачем, там вроде межрайонщики работают?

– Ну да, – не стала отрицать очевидное Вера. – Но мне нужно. Причем сугубо между нами.

– Понял, – не стал допытываться Гаврилин. – Только не я проводил экспертизы. Но я разузнаю.

Объявился он через час.

– Значит, так. Я раздобыл копии экспертизы и фотографии с места преступления.

– Можешь мне переслать? – обрадовалась Вера.

– С ума сошла? – фыркнул Паша. – Чтобы, как говорит наш совместный друг Морковин, оставить хвосты нашего тайного любопытства?

– Ну да, – вздохнула Вера. – Я об этом не подумала…

– Просто тебе еще не приходилось тайно добывать экспертизу, – успокоил криминалист. – Я тебе просто в конце дня занесу копии. Ножками занесу и ручками передам. Так надежнее.

– Спасибо, Паша! – с чувством произнесла Вера и спросила: – А на словах можешь хоть что-то рассказать?

Она нисколько не сомневалась: Гаврилин непременно сам все предварительно прочитал и посмотрел. Хотя бы по диагонали.

– Лунькова ты наверняка уже успела попытать, – Паша тоже не усомнился. – А значит, в курсе, что девушку сначала ткнули шокером, а потом задушили шарфом. Шарф из плотного кашемира, скрученный, на нем только эпителий жертвы. А вот с другими следами сплошная печалька. Следов полно, библиотека – место-то публичное, но ничего интересного. В том числе на дверях и замках. Замки довольно новые, и открывали их родными ключами, никаких дубликатов и тем более отмычек. Из свежих следов рядом с Чернецкой – только следы самой жертвы. Прежде всего на зимней куртке, она кожаная, и на сумочке, она тоже кожаная, рядом на полу валялась. Но многие отпечатки затерты. И это о чем говорит? Правильно, – не стал дожидаться ответа Гаврилин, – о том, что все это трогал преступник. Но в перчатках, не дурак, причем, скорее всего, перчатки кожаные, никаких следов резины или латекса не обнаружено. Затертости есть и в самой сумке, у внутреннего отделения, и на кошельке, как внешне, так и изнутри, на кожаной ленте внутреннего кармана куртки и даже на пуговице, на которую джинсы застегиваются. Там пуговица гладкая, металлическая, девушка не могла бы надеть джинсы, не оставив следов на пуговице, а их там нет.

– Похоже, преступник жертву тщательно обыскивал.

– В том числе, судя по всему, интересовался ее нижним бельем. Причем для удобства он девушку переворачивал на спину, на куртке обнаружены частички с пола, а потом снова вернул тело в исходное положение. Но убили ее там, где нашли, следов волочения нет.

– С одной стороны, выглядит так, будто преступник что-то ценное искал, а