Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова Страница 48

Мария закашлялась, она дышала хрипло и надсадно, из глаз лились слезы, но открыть их она не могла.

– Погоди, погоди, не открывай, нельзя, – засуетилась возле нее Надежда. – Нужно сначала аккуратно глаза промокнуть. Есть у тебя платочек?

Мария просипела:

– В сумочке…

Надя осторожно промокнула подруге глаза.

– Постой, – сказала она, – я видела у тебя на столике бутылочки с водой, приготовленные для встречи. Сейчас промою тебе глаза. – И она бросилась в соседнюю комнату.

После всех манипуляций Мария осторожно приоткрыла сначала один глаз, потом второй.

– Больно…

Надежда протянула ей обезболивающую таблетку, которую нашла у Марии в сумочке.

– Запей. Скоро боль пройдёт.

Мария смотрела на подругу, в глазах у нее двоилось. Она видела перед собой двух подруг, двух Надежд, но при этом – ни одной кудрявой подкастерши. К ней наконец вернулась способность соображать.

– А почему ты нормально себя чувствуешь? – с подозрением спросила она.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не кашляешь, и слезы не льются из глаз.

– Потому что я на несколько секунд перестала дышать и плотно закрыла глаза.

Мария удивилась:

– Ты знала, что эта мерзавка брызнет на нас этой гадостью?

– Ну да, я догадалась.

– Как это?

– А ты не заметила, что кудрявая блондинка вовсе не блондинка?

– Как это?

– Что ты заладила «как это, как это»?! На ней был парик. Когда ей на башку упал горшок, парик немного съехал на сторону, и я заметила, что под ним рыжеватые пряди. А кто сейчас носит парики? Правильно, парики сейчас мало кто носит. Вот я и сообразила, что тётка эта не та, за кого себя выдаёт.

– А почему ты меня не предупредила?

– Я пыталась, но ты не реагировала! Я подавала тебе знаки.

– А-а, так это ты так хотела меня предупредить? А я-то пыталась понять, зачем это ты мне рожи строишь! – Тут Мария посмотрела по сторонам и с тревогой в голосе спросила: – Да, кстати, а где кошачья переноска, которую ты принесла?

– А как ты думаешь?

Мария ахнула:

– Что? Ее унесла кудрявая дрянь?

– Именно! Из-за переноски она всё и проделала! А ты думала, что она действительно хотела записать подкаст?

Тут Мария переменилась в лице:

– А что… Что в ней было?

Надежда промолчала, но взгляд ее был более чем красноречив.

– Ты хочешь сказать… Боже правый, там был очередной бюст?!

– Угу… – кивнула Надежда.

Мария без сил опустилась на ближайший стул.

Женщина в оранжевом костюме с оглядкой вышла из книжного магазина через служебный вход. Впрочем, теперь она была не кудрявой блондинкой, а коротко подстриженной рыжеватой дамой. Кудрявый парик она держала в левой руке, правой же прижимала к груди тяжёлую кошачью переноску.

Быстрым шагом дойдя до помойки, она торопливо сунула свой парик в мусорный контейнер, вышла на улицу, сбежала по ступенькам подземного перехода и перешла Невский проспект. На противоположной стороне воровка смешалась с оживлённой толпой, вошла в Пассаж, пронеслась по галерее до другого его конца и вышла на Итальянскую улицу.

Здесь она огляделась и торопливо взглянула на часы.

Почти сразу же возле нее остановилась тёмно-зелёная машина, открылась пассажирская дверца. Бывшая блондинка опустилась на сиденье, с облегчением вздохнула и улыбнулась высокому худощавому мужчине в старомодном рыжем замшевом пиджаке с забинтованной рукой.

– Что так долго? – недовольно поинтересовался он.

– Долго?! – Дама презрительно фыркнула. – Думаешь, это было так просто? Ты столько возился, и всё впустую, а я сделала основную работу – и ты еще кривишь физиономию!

– Достала? – Мужчина покосился на переноску.

– Как видишь! И вообще, поехали скорее отсюда! Торчим здесь на виду, как два тополя на Плющихе!

Мужчина молча выжал сцепление и нажал на газ. Машина выехала на Садовую, проехала мимо Михайловского замка и Летнего сада, свернула на набережную. Водитель покосился на свою спутницу, повёл носом и недовольно проворчал:

– Кошками пахнет!

Дама дёрнула плечиком:

– А чем, по-твоему, должна пахнуть кошачья переноска? Французским парфюмом? Ты бы лучше молчал насчёт запахов! От тебя самого разит как из бочки с дешёвым ликёром! Если уж пьёшь, то пей что-нибудь приличное!

– Да я в жизни такую дрянь в рот не брал! – огрызнулся мужчина.

Она бросила на него презрительный взгляд.

– Откуда же запашок? И пиджак вон весь в пятнах.

Мужчина скрипнул зубами. Ему вовсе не улыбалось рассказывать своей спутнице, как его отколошматила жалкая старуха, да еще и облила ликёром. Вместо ответа он затормозил и повернулся к женщине:

– Ну, дай хоть взглянуть.

– Пожалуйста! – Она великодушно придвинула к нему переноску и дёрнула молнию.

Мужчина сунул в переноску руку с таким выражением на лице, словно он ребёнок и открывает пакет с подарками. И тут же вскрикнул от боли и отдёрнул руку:

– Ай! Что там у тебя?

– Как «что»? Ты сам знаешь что… – В голосе женщины, однако, не прозвучало уверенности.

– Чёрт! Чёрт! – Мужчина тряс правой рукой, с которой капала кровь. – Теперь еще и вторая рука…

И тут раздался возмущённый вой, и из переноски вылез огромный черный котяра с белой грудью и белыми лапами.

Кот Филипп собственной персоной!

Глаза зверюги горели адским огнём, шерсть стояла дыбом, морда выражала крайнюю степень возмущения. До сих пор он спокойно дрых в переноске, но кто-то позволил себе его разбудить, да еще как! Какой-то тип дёрнул его за усы! Невиданное дело!

Кот Филипп был готов рвать и метать. Из пасти его доносилось глухое утробное рычание, словно работал моторчик. Он лязгнул клыками.

– Что это?! – вскрикнул мужчина, отшатнувшись от переноски. – Ты это нарочно?!

– Что это?! – одновременно с ним воскликнула женщина.

– Ты меня спрашиваешь? – Мужчина как можно дальше отодвинулся от кота. – Убери немедленно эту пакость!

Женщина попыталась запихнуть Филиппа обратно в переноску, но у того были совсем другие планы. Он полоснул незадачливую похитительницу когтями, вспрыгнул на спинку сиденья и издал громкий боевой клич. Ясно было, что он готов к последнему и решительному бою.

– В переноске был бюст, да? – повторила Мария свой вопрос, и глаза ее затуманились. – И гадина-авантюристка его спёрла. Чей был бюст?

Надежда очнулась от своих мыслей и посмотрела на подругу.

– В смысле «чей»? Александра Филипповича.

– Какого еще Александра Филипповича? Технического директора издательства так зовут…

– При чём тут ваш технический директор? Я говорю про Александра Великого… Он же Александр Македонский. Ведь отец у него был Филипп, значит, сам он – Александр Филиппович.

– Значит, гадюка утащила бюст Александра Македонского!

– Ничего не значит! Ты помнишь, как на нее упал горшок с традесканцией?

– Ну, помню… Кто же