Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 47

невиновен. Поэтому и следствию солгала, прости меня, Господи! Но пока искали преступника, Семён всё равно оставался под подозрением. И я молилась, чтобы поскорее нашли убийцу, понимаете, убийцу… и наказали за совершённую мерзость. Тогда бы все подозрения с мужа отпали! Я же не знала, что он мог совершить такое. Я и в монастырь впервые поехала молиться, чтобы Господь помог! – Елена заплакала, вздрагивая всем телом.

Соня встала и обняла свою мать за плечи:

– Мамочка, но ты же не знала! Не надо себя винить…

– А что, ДНК это уже окончательно? – удивилась Ольга. Лицо её стало бледным как полотно. – Ошибки быть не может?

– Я был у Семёна в тюрьме, – глухо сообщил Косых, – он признался в убийстве той девушки!

Слова поразили всех женщин, и наступила гробовая тишина. Если вначале новости вокруг витало и теплилось какое-то лёгкое сомнение, допускающее надежду, то теперь невидимый топор судьбы необратимо разрубил их жизнь на две неравные части.

– Что же теперь будет… – залепетала Ольга.

– Это ужасно… – Соня глядела на Косых, точно видела его впервые.

Женщины рассеянно переглядывались, ища поддержки и понимая, безусловно чувствуя, что все они одинаково ровно продолжают тонуть в новой омерзительной жизненной ситуации…

Притаившись за занавеской, Фома слышал весь разговор и не мог взять в толк, зачем так давно дед убил девушку? Быть может, тогда была война, и она сражалась против нашей страны? Или была диверсантом и проникла на подводную лодку дедушки – он вынужден был её убить? И что такое ДНК? Надо было посмотреть в интернете.

Но все догадки сводились к единому результату – дедушку он увидит не скоро и его признание уже никому не нужно. Это последнее вносило нечаянную радость – не надо будет ехать в полицию, унижаться перед следователем, оправдываться, рассказывая снова и снова, как дед издевался над ним. И про то, как он сам себе нанёс раны огурцом.

Но неожиданно из глубины его души поднялась непрошеная жалость. Он вспомнил, как дед маленьким носил его на руках, поднимал к веткам яблони, позволяя срывать большие спелые плоды, как плавали на лодке до того, как они с матерью уехали в Турцию. Как дед поставил его на коньки и учил кататься, держа за руки и бегая с ним по ледяному озеру, а после растирал ладонями маленькие белые замёрзшие ступни Фомы и дышал на них жаром, улыбаясь и щекоча своими усами.

И от этих давних воспоминаний Фома решил, что дедушки у него было два. Один – тот, которого он знал, помнил и любил до Турции. А другой – нынешний, с убитой им девушкой и непонятным ДНК.

В глазах мальчика защипало, комок подкатил к горлу, тело стало вялым и непослушным. В ушах появился гул точно от проходящего мимо поезда, и знакомый голос снова произнёс: «Осторожно, двери закрываются».

Фома прижал ладони к ушам, опираясь спиной о стену, опустился на корточки и горько безутешно заплакал.

Глава 30

Плохая новость

Чтобы как-то поддержать боевой дух семьи бывшего друга, Косых решил на следующий день конкретно заняться поисками Алексея.

Телефонный номер он нашёл на сайте военкомата несколько дней назад и в свободное время пытался связаться. Но дело казалось бесполезным – трубку брал дежурный, отвечал, что комиссар занят, обещал ему сообщить, но тот не перезванивал – видимо, было не до этого.

В этот раз гудки были длинные, точно в комиссариате вообще никого нет. Терпение кончилось, и на следующее утро Косых поехал без предупреждения, решил поговорить на месте.

У военкомата толпился народ. В основном женщины: кто со справками, кто с заявлениями. Увидев пенсионное удостоверение капитана первого ранга, дежурный офицер покачал головой, но Косых пропустил, предупредил:

– Только не долго, у военкома перерыв, я ему наберу.

Павел Иванович поднялся на второй этаж. Там в коридоре сидел народ – молодые и пожилые, у каждого свои проблемы.

В этот момент дверь кабинета открылась, и громкий голос спросил:

– Капитан первого ранга кто?

– Я, – не присаживаясь, отозвался Павел Иванович.

– Проходите!

Косых зашёл в кабинет.

Молодой мужчина в форме подполковника вернулся за стол и оттуда протянул единственную левую руку:

– Здравия желаю! У меня перерыв, так что давайте конкретно, что нужно. – Опустился в кресло.

«Парню и тридцати нет, а уже в таком звании, – подумал Косых, – война!»

Сесть Косых не предложили, и, пожав крепкую ладонь комиссара, он по-военному продолжал стоять:

– Племянник у меня пропал – Сомов Алексей. Добровольцем пошёл примерно месяц назад. Каждый день звонил матери, а две недели назад как отрезало.

Подполковник кивнул, нажал кнопку селектора, слегка наклонился к динамику:

– Васильев, посмотри в картотеке парня! – повторил данные Алексея. Затем, точно вспомнив о Косых, предложил сесть. Сам достал папиросу, сунул в рот, стал чиркать зажигалкой, прикурил. С наслаждением выпустил дым в потолок. Поинтересовался:

– А что отец не пришёл?

– Ветеран-подводник болеет, – не моргнув глазом соврал Косых.

– А… подводник… – уважительно повторил военком, несколько раз кивнул: – Курите, если хотите. И я немного отвлекусь. Здесь не легче, чем на фронте, только не убивают. Помогаю гражданам, чем могу.

– Как там дела на передовой? – чтобы занять время, поинтересовался Косых.

– Лучше, чем раньше, – взбодрился подполковник, – такие зарплаты дают, что добровольцев хватает. Учатся воевать в лагерях, стараются. Это не в школе. Здесь от учёбы зависит твоя жизнь. Есть, конечно, лентяи, которые добирают знания в окопе. В общем, теперь по плану. Очистим Украину от нацистов, и пусть страна мирно живёт, строится сама, будем помогать…

Минут через десять в дверь кабинета постучали, и вошёл молоденький солдат в очках с толстыми линзами, подошёл к столу, протянул тонкую папку подполковнику и вышел.

Военком положил её на стол и открыл единственной рукой. Стал перебирать анкеты и справки, остановился на последней страничке, пробежал глазами, затем ещё раз. Лицо его посмурнело:

– Готовьтесь к худшему, товарищ капитан первого ранга.

– Как же так? – не удержался Косых, приподнялся, пытаясь заглянуть в папку. – Он же поваром ушёл ребят кормить!

– Так и есть, – добавил военком, – американской ракетой попали гады прямо в кухню. Там остальные добровольцы были из Сибири, их решили торжественно похоронить по месту приписки. Один ваш отсюда. Если хотите со всеми на мемориальном – мы дорогу родственникам оплатим.

Косых растерялся:

– Я не знаю. Не могу сказать. Поговорю с его родителями.

Военком пододвинул свою визитку:

– Тогда позвоните прямо мне, как решите, только не задерживайте. – Он встал и обошёл стол, положил ладонь на плечо Косых: – Вы человек военный, всё понимаете. Передайте мои соболезнования семье, а