Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева Страница 47

— Семнадцать-полста, семнадцать-полста, взлет запрещен. Взлет запрещен!

— Держи карман шире, — по-немецки сказал Роберт и снял наушники. — Взлетаем, пристегнитесь! — крикнул он, повернув голову.

— Сколько дальность у этого планера?

— Тысяча двести.

Кондратюк прикинул что-то в уме и побледнел:

— Надо две дозаправки. Они известят все аэропорты по маршруту. Несложно вычислить, где сядем. Как же они на нас вышли?

— Не волнуйся. Они нас будут ждать на аэродромах, а мы полетим в другое место, — хитро улыбнулся Роберт, разогнав самолет и подняв его в воздух.

Они полетели не на максимально возможное для этой модели самолета расстояние. Около трех часов, а затем приземлились на заброшенном отрезке дороги у океана. Там их ждала машина — коричневый с белой крышей «Бьюик», запрятанный в полуразвалившемся сарайчике. В багажнике лежали канистры с бензином.

— Пусть теперь по аэродромам мечутся, — злорадно сказал Роберт, садясь за руль. — Пока поймут, что мы нигде не сели, начнут искать по дорогам. Про эту вряд ли вспомнят. Во всяком случае, не в первую очередь. Нам ехать около суток.

— Я так понимаю, это запасной вариант? — догадался Анатолий, опуская стекло на дверце около себя. — Ты не ожидал, что нас все-таки обнаружат?

— Если бы не ожидал, не было бы запасного варианта. Они догадываются о направлении на Мексику. И это плохо. Перекроют все, что можно перекрыть. Мы будем передвигаться на машине, пока они будут нас искать в воздухе и на аэродромах. Как только они переключатся на автомобильные маршруты, мы сядем в самолет.

Они долго ехали по пыльным дорогам. Если и останавливались, то затем, чтобы купить воды, при этом ни Анатолий, ни Юми не показывались на людях.

Японка надела на голову легкий платок и солнцезащитные очки. Кондратюк повесил на крючок на ручке над дверцей пиджак, отгородившись от случайных глаз.

Ближе к вечеру, когда уже темнело, они вдруг въехали на маленький аэродром, внезапно ослепнув от света прожекторов с КДП. Виднелись наверху, за стеклянными высокими обзорными окнами, казавшиеся отсюда маленькими фигурки людей.

— Слишком много возни с тобой, — то ли с восхищением, то ли с упреком пробормотал Роберт, подруливая к самолету. — Тут надежные люди. Деньги для них неважны, они более чем состоятельны, они владельцы этого аэродрома и большинства самолетов. Сдают их в аренду.

— Немцы? — догадался Кондратюк, но поостерегся сказать вслух при Юми — «нацисты». — А как через границу?

— Не волнуйся. Там не так уж внимательно смотрят. Считается, что тщательнее проверяют из Мексики в США. А туда чем больше уедут, тем лучше. Мы минуем официальные инстанции. Маршрутная карта у меня фальшивая.

— А неприятности хозяев аэродрома не пугают?

— Как я понимаю, у американцев так — кто платит, тот и музыку заказывает. Они поступятся и принципами, и законами, если есть финансовая заинтересованность, внутриклановая и внутрикорпоративная связь. — Роберт ловко забрался в люк самолета без трапа и спустил трап для своих пассажиров. — Добро пожаловать, господа и дамы! Садитесь. Пристегивайтесь. Взлетаем прямо сейчас.

Его не пугал ночной перелет. Но Роберт был многословен от нервного перевозбуждения, сопровождавшего их всех уже на протяжении почти суток.

От волнения не хотелось ни есть, ни спать. До тех пор пока самолет не приземлился в Мексике.

В маленькой гостинице Рейносы, городка на правом берегу Рио-Гранде, они провели только несколько часов. Кондратюк запомнил стены номера, окрашенные в ярко-синий и белый цвета, огромную кровать с резными ножками и стойками по углам, под пыльной москитной сеткой, желтой от старости и трещавшей от ветхости, Юми, прикорнувшую в одежде на краешке кровати. На соседней улице с раннего утра начал кричать осел, перебудив всех постояльцев гостиницы.

Рано утром Анатолий с Юми проснулись и поглядели друг на друга с молчаливым пониманием, что дальше для них все будет другим. Они уже никогда не станут прежними, обычной американской семьей с барбекю на лужайке по воскресеньям. Да по сути, они никогда и не были обычными. Когда жили настоящей жизнью — тогда или сейчас? Или она им только предстоит?

Анатолий, пожалуй, был самим собой только в Лейпциге. Полуголодный, плохо одетый, в штопанном квартирной хозяйкой пальто, но счастливый. Он любил бродить по коридорам и аудиториям университета, когда уже заканчивались занятия. Будь его воля, он бы и ночевал тут, даже во сне продолжая впитывать атмосферу храма знаний. Для него университет и в самом деле стал храмом. И город, уютный, красивый, Анатолий полюбил. Он исходил его вдоль и поперек. Уже в Штатах Лейпциг ему часто снился…

Перед выездом из гостиницы в аэропорт Анатолий сидел в вестибюле, поджидая, когда Роберт расплатится за номер и вызовет такси. Он поглядывал на экран телевизора, стоявший около стойки портье. Анатолий довольно сносно понимал по-испански. Рассказывали о забастовке горняков в Кананеа и стачках в филиалах «Дженерал электрик» и «Дженерал моторс». Ничего не передавали о беглецах, которых ФБР могло выдать за убийц или вооруженных грабителей банков.

На пограничном контроле документы Юми и Анатолия не вызвали никаких нареканий. Пока шли по раскаленному на солнце взлетному полю к самолету вместе с другими пассажирами, Кондратюк все еще опасался погони. Даже тут, в Мексике. Только когда взлетели, успокоился окончательно. Самолет направлялся в Буэнос-Айрес.

Роберт с ними уже не последовал, тепло попрощавшись с Кондратюком и дав ему инструкции насчет дальнейших действий в Аргентине.

Пока летели над Латинской Америкой, Анатолий вдруг вспомнил слухи о Мартине Бормане. В прессе настойчиво муссировалась одна из версий исчезновения рейхсляйтера из бункера Гитлера — якобы Борман прячется где-то в джунглях на границе между Парагваем и Аргентиной.

По просьбе из Центра, от BND, под видом туристической поездки Эрик — Кондратюк выезжал в Аргентину еще до женитьбы на Юми. Ему запомнилась та поездка как-то особенно. Свободный, как ему казалось, с немалыми деньгами в карманах… Доллары, поменянные на песо, обеспечивали ему очень комфортные условия жизни в Буэнос-Айресе и возможность ездить везде по стране — Мар-дель-Плата, Ушуайя, Кордова, Лухан-де-Куйо, Вилья-ла-Ангостура, Сан-Сальвадор-де-Жужуй и многие другие города он посетил.

Тогда-то он неплохо освоил испанский разговорный за два месяца затянувшегося отпуска. Путешествуя, проверял адреса, где, по информации, мог бывать Борман. Все безуспешно. Никаких следов, никаких намеков на пребывание в Аргентине самого рейхсляйтера Мартина Бормана или его подручных.

Анатолий в белых широких брюках, легкой канареечного цвета рубашке и туфлях на босу ногу, в широкополой бежевой шляпе ходил по узким улицам старых городков, напоенных ароматами жареного мяса, местного пива, мате и испанским колоритом — с цветами в больших глиняных горшках,