Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич Страница 45

заехала на тротуар, почти угрожая забраться на ступени. Затем каким-то чудом маниакальными выкручиваниями руля форма рванула в другую сторону, выправилась, на мимолетную секунду обратилась в черный седан, потом рванула вперед на все той же неясной скорости. Явление дополнила серия оглушительных хлопков, ход которых сопровождался отраженными вспышками, пронесшимися от окна к окну в нижних этажах таунхаусов через улицу. После себя автомобиль оставил устлавший ступени церкви тлетворным облаком черный дым, словно это пронесся злой дух; дым стал рассеиваться лишь после того, как злобные красные задние огни давно уже скрылись из виду на дальнем верхнем конце улицы.

Смех и игривые выкрики сменились сдавленным кашлем и заиканием. Установилось нежданное безмолвие, точно перед лицом дурного знака. В тишине голос назвал имя. Невеста позвала мужа.

–Ник! – Всего один раз, в приглушенном ужасе. Мгновение назад они стояли без движения бок о бок после того, как покинули церковь, там, у подножья лестницы. Теперь же она стояла одна, а он лежал у ее ног.

Остальные рванули, понеслись со ступеней, захлопотали вокруг невесты. Посреди толпы в нее вглядывалось его лицо, напоминавшее белый камушек, лежащий на дне глубокого водоема. Красное пятнышко запятой пометило краешек ее белоснежной вуали. Она зачарованно глядела на его лицо. Оно не двигалось. Не запятая, нет; точка.

Потекли минуты, уже лишенные всякого смысла. Она единственная стояла белой статуей, бездвижной вещью, замершим предметом посреди окружающего вихря. Голоса, выкрикивавшие предложения, достигали ее как бессмысленные послания из другого мира.

–Откройте ворот его рубашки! Уберите девушек, рассадите их по машинам и отправьте по домам.

К ней потянулись руки, пытавшиеся увести ее.

–Мое место – здесь, – бесстрастно пробормотала она.

–Это шок, – произнес кто-то. – Не надо оставлять ее; попробуйте увести ее.

Она подала краткий, механический знак, и ее оставили в покое.

В сумбур звуков вклинился приближающийся издалека, летящий по улицам звонкий колокольный раскат. Затем он прервался. Черный мешок лежал открытым у ее ног.

–Мертв, – тихо пробормотал голос. Рядом вскрикнула девушка. Не она.

Черный мешок частично распахнули перед ней.

–Давайте я… – Она отмахнулась от всех одной рукой, той самой, на которой было золотое колечко. – Позвольте мне обнять мужа. На прощание. – Она опустилась к нему, поднимая вокруг себя метель белого тюля, напоминавшую потревоженный ветром сугроб. Две головы встретились, как и было им предназначено, но только одна из них дарила ласку. Те, кто держался ближе всех к ней, расслышали тихий шепот: – Я не забуду.

И вот она выпрямилась, поднялась выше всех; как лед, как белое пламя. Хнычущая подружка беспомощно дергала ее за рукав.

–Пойдем, прошу, пойдем, Джули.

Она словно не услышала просьбу.

–Сколько человек было в машине, Андреа?

–Я, кажется, видела пятерых.

–И я то же самое увидела, благо у меня все хорошо с глазами. А что с номером машины, Андреа?

–Не знаю, я не успела…

–А я успела: Д3827. Благо у меня отличная память.

–Джули, не надо, ты меня пугаешь. Почему ты не плачешь?

–Плачу там, где ты этого не видишь. Пойдем, Андреа. Мне нужно обратно в церковь.

–Помолиться?

–Нет, дать обет. Еще один обет Нику.

Глава четвертая

Пост мортем по Нику Киллину

—И теперь вы исполнили ваш долг, – задумчиво произнес Вангер, – и ничто, что мы сделаем с вами, не поколеблет чувство, что вы поступили как надо, верно? Никакое наказание, которое мы вам назначим, не заденет вас за живое – там, внутри, там, где это значимо, так?

Она не ответила.

–Да, я вас с самого начала понял и теперь вижу, что понял верно. Для вас не станет наказанием тюремное заключение, да даже электрический стул, если вы его схлопочете. В ваших глазах ни намека на раскаяние, а в сердце – ни тени страха.

–Нет. Вы правильно меня поняли.

–Власти вас наказать не могут… А вот я могу. Выслушайте меня, Джули Киллин. Вы не отомстили за Ника Киллина. Вы только думаете, что отомстили, но это не так. В ту ночь, когда Блисс, Митчелл, Фергюсон, Холмс и Моран с пьяными воплями промчались мимо тех самых церковных ступеней, у окна в доме напротив на корточках притаился мужчина, наблюдая за вами с пистолетом в руке и дожидаясь вашего выхода. Он каким-то образом упустил Киллина на входе; возможно, такси, на котором прибыл Киллин, стало препятствием на линии огня; возможно, вокруг него было слишком много людей; возможно, этот человек поздновато добрался до смертоносного поста. Поэтому он там задержался; он не хотел упустить его и на выходе. И не упустил. Поднял пистолет, когда вы с мужем спускались по ступеням. Он заметил Ника, нажал на курок. В тот же самый момент проезжала машина, у которой беспрерывно тарахтела выхлопная труба. Но пуля пролетела поверх низкого автомобиля. Это было необыкновеннейшее стечение обстоятельств, которое не повторится еще сотни лет, которое не произошло бы, даже если бы он попытался все подстроить нужным образом. Даже отражения выхлопов в неосвещенных стеклах помогли прикрыть вспышку от выстрела. Вот ваше наказание, Джули Киллин. Вы убили четырех невинных мужчин, которые никакого отношения к смерти вашего мужа не имели.

Он еще не достучался до нее, это было заметно; в ней чувствовался все тот же ледяной глянец невозмутимости. В ее глазах читалось неверие.

–Да, я помню,– надменно проговорила она,– газеты пытались раскрутить эту нелепицу, вероятно по настоянию вашей братии, чтобы прикрыть вашу полную некомпетентность. Есть примеры подобных нераскрытых дел – Элвелл[2], Дороти Кинг[3], Ротштейн[4],– и причины тому всегда одни и те же: гниль не там, где нужно, взятки там, где нужно, круговая порука. Но за всю историю существования полиции не было дела, которое бы осталось настолько без движения. Ни одного подозреваемого не было допрошено от начала до конца. Будто пристрелили уличную шавку!

–Что касается сговора с газетами, все было ровно наоборот. Мы сделали все, чтобы они не упоминали версию со стрелком по соседству, сознательно увели их в другую сторону с версией о случайном выстреле с крыши, надеясь, что если мы будем сидеть тихо, если неизвестный стрелок будет считать себя вне подозрений, то нам легче будет поймать его.

–Я и тогда не верила, а сейчас тем более! Я собственными глазами все видела…

–Значит, то, что вы увидели, было оптическим обманом. Если бы вы тогда пришли к нам, спросили, как у нас продвигается дело, мы бы все вам показали и объяснили во всех подробностях. А вы