Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост Страница 45

– Эй, Эбнер! Какого черта вы здесь делаете?

Невысокий разряженный человек сжал в кулаки руки, затянутые в желтые перчатки, но терпеливо ответил:

– Я попросил его заглянуть в Иствуд-корт.

– Будь прокляты мировые судьи всех графств! – воскликнул старик. – Включая вас, Рэндольф! Вы никогда ничего не доводите до конца.

Он не обращал внимания на Эбнера, а тот невозмутимо рассматривал грубияна так, как рассматривают какого-то странного, нового и особенно неприятного зверя.

– Бросьте это дело, Рэндольф, вот что я вам скажу, – продолжал раздражительный старик, – бросьте и забудьте о нем. Кого, черт возьми, оно волнует? Старый слюнявый паралитик умер. Что ж, ему следовало умереть еще четверть века назад! Он и сам не мог управлять своим поместьем и не допускал до управления меня. Я бы так и слонялся без дела до самой смерти, пока это существо раскладывало бы пасьянс, когда его сажали у стола, прислонив к стене. Негр, забравшийся в его дом в поисках шиллингов, треснул его по голове. И что, мне теперь травить этого ниггера, требуя, чтобы его повесили? Черт! Да я бы скорее выхлопотал для него патент на землю в нашем штате!

Рэндольф внимательно посмотрел на собеседника и возразил:

– Но, сэр, в этом деле есть нечто необычное, я бы даже сказал, чрезвычайно необычное.

Старик застыл, а когда снова заговорил, его голос звучал чуть тише:

– Итак, вы вынюхали новый ключ к разгадке и привели сюда Эбнера, и нам предстоит еще одно расследование.

Он задумался, лениво поводя перед собой тростью. Затем продолжил раздраженным, настойчивым тоном:

– Почему вы не можете не дразнить спящих собак? Округа уже начала забывать об этом деле, а вы собираетесь его возродить. Неужели оно всегда будет волочиться за мной, как цепь?

Старик постучал по полу кончиком своей трости и вскричал:

– Черт возьми! Неужели в Вирджинии нет других тайн и вы собираетесь вечно тявкать над старыми следами дела Иствуда? Какая разница, кто его укокошил? Считайте, что это была общественная акция. На землях Вирджинии нужны мужественные люди: наш штат сложен из старых гниющих бревен. В молодости Дункан Мур был глупцом; в старости ему лучше было умереть. Пусть дело наконец-то закроется, Рэндольф.

С этими словами он повернулся и пошел обратно к кабинету окружного клерка.

Рэндольф, мировой судья Вирджинии, проводив старика взглядом, обратился к своему спутнику:

– Норткот Мур здесь для того, чтобы переписать земли Дункана Мура на свое имя. Он оформляет поместье на основании статута Вирджинии о пожизненном владении, принятом, чтобы смягчить суровость закона о наследстве мистера Джефферсона. Согласно статуту поместье с его великолепным английским особняком было передано первоначальным владельцем его потомку Дункану Муру в пожизненное владение, после его смерти перейдет в пожизненное владение этому Норткоту Муру, а когда Норткот умрет, перейдет Эсдейлу Муру. Это могло бы продлиться еще двадцать один год, если бы нотариус знал статут. Мистер Джефферсон не полностью отменил закон о порядке наследования.

Судья многозначительно поднял палец.

– Это странная семья, я думаю, самая странная в Вирджинии. В каждом из Муров есть нечто ненормальное. У покойного Дункана Мура не было детей. Два его брата умерли от эпилепсии. Этот старик, сын старшего брата, слепой. А сын младшего, мистер Эсдейл Мур, адвокат…

Объяснения Рэндольфа были прерваны маленьким энергичным человечком, загорелым, с непокрытой головой, щеголевато одетым, с резкими и напористыми манерами хорошо воспитанного англичанина из колонии. Этот человек протолкался сквозь толпу и хлопнул судью по плечу.

– Ну, как успехи, Рэндольф? – спросил он. – Я уверен, что Эбнер уже загнал убийцу в угол.

– А вот и мистер Эсдейл Мур, легок на помине, – проворчал Рэндольф. – Мы только что о вас говорили.

Эсдейл Мур кивнул Эбнеру, как человек, который считает, что по роду своей деятельности имеет право на некоторую фамильярность.

– Пойдемте в таверну. «Я бы послушал ваши чудесные рассказы», как сказано у Гомера.

Мур зашагал вперед размашистой походкой военного, то и дело окликая кого-то из коллегии адвокатов, приветствуя знакомых и отпуская шутки в той грубоватой сердечной манере, которая, по его мнению, подходила человеку из народа, самостоятельно добивающемуся успеха. В свои сорок лет он находился в расцвете сил и отличался энергией и напористостью.

– Ужасно скучно, Рэндольф, – болтал он. – С самого утра ничего интересного, кроме бесконечных тяжб старого Баронвича. Но все равно приходится сидеть в канцелярии, будь то дождь или солнце. Люди должны знать, где найти адвоката, если он им понадобится. Жизнь юриста – это вам не фунт изюма. Я бы предпочел покончить с адвокатурой, Рэндольф, если бы у меня были охотничьи угодья и небольшой пруд с форелью. Увы, я беден! – И он драматически развел руками.

Несмотря на легкомысленный тон юриста, чувствовалось, что этот человек говорит правду. Хотя он питал искренний интерес к делам, которые вел, закон был для него лишь своего рода игрой, а не чем-то жизненно насущным. Он играл на победу и выбирал свою профессию тщательно и после долгих размышлений, как заводчик выбирает жеребенка для дерби или как влиятельная английская семья выбирает для своего наследника в Оксфорде первоклассный полк. Эсдейла Мура ни на грош не волновали ни законы, ни большая политика Вирджинии. Что его действительно волновало, к чему он относился с неизменным интересом, так это к стоимости охотничьих угодий, где водились куропатки, или к перекрытию плотиной ручья с форелью. Вот что для него было жизненно важным, а не судебные иски или разбирательства в канцелярии.

– Как в наше время можно получить состояние, не подскажете, Эбнер? – спросил он, все еще обращаясь к своим спутникам через плечо. – Потому что мне позарез нужно состояние. С помощью брака или преступным путем, а? Преступление требует определенного мужества, а про юристов в открытую говорят, что мы – трусливые вырожденцы. Когда вы с Рэндольфом начеку, я бы побоялся идти на преступление!

Он хлопнул по спине проходившего мимо великана, которого назвал Харрисоном, обвинил его в том, что тот метит в Конгресс, и продолжал болтать, оглядываясь на Рэндольфа и Эбнера:

– Значит, остается женитьба? Вы, случайно, не знаете сиротку, у которой есть золотая гусыня? У нас с такой красоткой была бы идиллия – удовольствие плюс выгода! Простолюдины знают в этом толк. Разве парижские писатели не рассказывают, как французский крестьянин в первую брачную ночь, одной рукой обнимая свою невесту, другой щупает мешок с ее приданым?

Тем временем они поднялись на верхний этаж веранды в таверне. Мистер Эсдейл Мур, следуя английской моде, послал негра за чашкой чая, потом выбрал столик