Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент Страница 44

Однажды Лоуренс представил меня своей девушке. Мне Бриджет сразу понравилась. Она была ужасно застенчивой и пугливой, и у меня всегда лежало сердце к такому типу людей, потому что не так давно я сама была такой же. У нее очень сильно косил один глаз, так что она всегда отворачивала голову куда-то в сторону. Помню, как в детстве пыталась спрятать свои рыжие волосы. Лоуренс сказал, что Бриджет фотограф-любитель, и мы неплохо поговорили про модную фотографию. Я сказала, что с удовольствием попозирую ей в любое время, если ей вдруг понадобится портфолио. Она только рассмеялась и сказала, что это всего лишь хобби. Но Лоуренс сразу стал переубеждать ее и сказал, что стоит согласиться на мое предложение. Бриджет все повторяла, что это просто невозможно, но я все-таки вытянула у нее телефон и сказала, что позвоню в ближайшие недели. Мне нравилось, как Лоуренс поддерживал Бриджет и пытался вдохновить ее на то, чтобы превратить любимое увлечение в профессию. Кажется, у них были очень нежные и спокойные отношения – такие, каких хотелось бы мне.

Так что одним солнечным воскресным днем мы с Бриджет встретились в парке Стивенс-Грин, и она израсходовала целых три катушки пленки. Мне нравилось, что она делает. У нее не было профессионального оборудования и, разумеется, не было своей студии, но она умела настраивать баланс белого при естественном весеннем освещении, когда лучи солнца проникали между ветвями деревьев. Умела построить композицию, поймав в кадр лебедя, плывущего по пруду. За камерой Бриджет становилась гораздо увереннее. Она попросила меня использовать минимум макияжа и надеть белое. Она принесла с собой длинную газовую шаль, которой драпировала мне плечи или использовала как вуаль. Она знала, чего хотела, и мне не терпелось увидеть итоговые снимки. Лоуренс тоже пришел. Он принес корзину для пикника и во всем помогал Бриджет, даже иногда поднимал ее на плечи, чтобы добиться нужного угла.

Когда фотографии были сделаны, мы уселись на пледе и стали жевать яблоки и сэндвичи с ветчиной, передавая друг другу термос с чаем и наслаждаясь солнечным вечером. Весь день прошел прекрасно, но в итоге был полностью испорчен.

Я видела, как он подошел к нам, но не сразу узнала из-за футболки и джинсов. Во время наших предшествующих встреч он всегда был в костюме. Прямо при Бриджет и Лоуренсе он громко протянул:

– Так-так-так, это же наша рыжая-бесстыжая!

– О’Тул.

– Деклан. Теперь и против тройничка не возражаешь, да?

– Просто пытаюсь отдохнуть с друзьями. А у вас разве нет серьезных преступлений, чтобы на них наплевать? – Не знаю, как мне хватило духу вести себя так саркастично; наверное, я почувствовала, что у меня есть поддержка.

Лоуренс подметил враждебность в нашем тоне, поднялся на ноги и вмешался.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

О’Тул взглянул на него:

– Откуда я тебя знаю?

Похоже, он сказал это очень угрожающим тоном, потому что Лоуренс сразу уселся обратно и затих.

– Чего вам надо?

– Просто болтаю с будущей уголовницей. Удивлен, что в такой вечер ты не стоишь у канала. Дела бы пошли в гору, проводи ты там больше времени.

– Отвали! – заорала на него я.

После этого О’Тул, посвистывая, продолжил прогулку, явно очень довольный собой.

– Кто это? – спросила Бриджет.

Я была просто раздавлена. Не стоило пытаться его переиграть. Я почувствовала, как у меня на глаза наворачиваются слезы. Лоуренс молча уставился на меня. Бриджет пододвинулась поближе и обняла меня за плечи, и тут дамбу прорвало. Долгие годы сдерживаемой обиды хлынули наружу прямо посреди общественного парка, на глазах людей, которых я едва знала, не говоря уже о незнакомцах, которые сидели рядом и оглядывались посмотреть, кто там рыдал. Бриджет начала быстро складывать плед и кинула Лоуренсу:

– Отведи ее в «Нирис». Я подойду к вам, когда все соберу.

Ничего не видя перед собой, я вышла вместе с ним из парка, и мы оказались на Графтон-стрит. Лоуренс нежно взял меня за руку и повел к пабу, не задавая никаких вопросов, пока я пыталась успокоиться. Он дал мне свежевыстиранный носовой платок. В пабе Лоуренс посадил меня в угол и пошел к бару. Когда он вернулся, к нам уже присоединилась Бриджет.

– Кто это был? – снова спросила Бриджет.

– Карен может не говорить, если не хочет.

– Это… Это детектив, который должен был расследовать исчезновение моей сестры, но ему было на нее просто наплевать…

Во время нашего брака с Десси мы жили будто в пузыре. Мы почти не общались с другими людьми. Нам нравилось быть только вдвоем и иногда выбираться выпить с парой из соседней квартиры. Десси был недоволен, если я встречалась с друзьями в городе по вечерам, потому что считал это опасным; и даже в те редкие случаи, когда такое случалось, он забирал меня в десять часов, когда все веселье только начиналось. Так что спустя какое-то время друзья вообще перестали меня приглашать. Уйдя от него, я обнаружила, что у меня совсем не осталось собственных друзей. Мои приятельницы из химчистки по-прежнему работали с Десси, к тому же я почти потеряла с ними контакт после того, как начала работать у Ивонн. Но прямо сейчас передо мной в пабе сидели два моих ровесника, которые были приятными собеседниками и явно порядочными людьми. Казалось, что Лоуренс на несколько эшелонов выше Бриджет, но, очевидно, его это не беспокоило. Она была обыкновенной девушкой, как я, которая работала в офисе и рассчитывала чего-нибудь добиться своим хобби. Я чувствовала, что могу доверять им, и поэтому рассказала все.

Я следила за их лицами, рассказывая историю Энни. О ее проблемах в школе, о беременности, о том, как в «Сент-Джозефе» у нее забрали Марни, о зависимости и проституции, об исчезновении и возможном убийстве, об О’Туле и его отвратительном отношении, о моих поисках винтажного автомобиля и о догадке Муни, что убийца был влиятельным человеком, который умер вскоре после начала расследования.

Бриджет была в полном ужасе, она открыла рот и вытаращила глаза, но реакция Лоуренса меня удивила. В начале истории он просто уставился на свою пинту, но в какой-то момент моего печального рассказа его плечи затряслись, а когда в самом конце он поднял глаза, они были полны слез.

– Господи, это просто ужасно! – сказала Бриджет, обнимая меня. – Я никогда не слышала ничего настолько страшного. Не представляю, как ты держалась все эти годы. Господи.

А Лоуренс просто сказал:

– Мне так, так жаль… Это просто… чудовищно. Мне так жаль.

– Прошу вас, не надо, – ответила я, – это не