Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 43

Я вцепилась в его руку.

– Я не подумала… Была в таком отчаянии… но ведь буквально прошлой ночью мы устроили ритуал в надежде распустить слух, что мы ищем убийцу старого князя. И слух, конечно, пошел гулять повсюду.

– Откуда вы знаете?

– Лисандр сказал. Он слышал утром разговоры на кухне Маркетти. Ой, и брат Лоренцо тоже был в курсе.

– Быстро же сплетня расползлась!

– Может, мы так напугали убийцу, что он дождался, пока Паскета уйдет готовить поссет, вошел в комнату нонны Урсулы и…

– Хотите сказать, он был во дворце? И не вломился в окно, а… бежал через него?

Глава 32

– Трость лежит на кровати, под рукой у княгини. Она не схватилась за нее и не ударила, потому что…

– …знала того, кто на нее напал, – закончил за меня Кэл. На его лице традиционно не отражалось никаких эмоций.

Я начала его понимать. Молодой князь сперва хорошенько обдумывал свои чувства и прокручивал в голове все возможности, и только после этого переставал скрывать, что у него на уме, и то далеко не всегда. Я добавила к своей теории важный пункт:

– Служанки говорят, ничего не пропало.

Кэл подошел к окну и еще раз вгляделся в поврежденные прутья решетки. Я присоединилась к нему.

– Человек вообще пролезет в такое узкое отверстие?

– С некоторым трудом. Но взрослому мужчине в него не протиснуться.

– Выходит, это мальчик? Или женщина?

Князь едва заметно кивнул, хотя очевидно рассмотрел все вокруг и пришел к выводу, что нападавший находился внутри дворца.

– Бабушка знает всех в замке. Моих стражников, прислугу. Она верила в их преданность и в свою несокрушимость.

– В этом есть смысл. Вот почему злоумышленник, кем бы он ни был, сумел ее ранить… – мой голос дрогнул.

Кэл, благослови его небеса, прижал меня к себе. Не чтобы предаться страсти, а чтоб утешить, так что я уткнулась лбом ему в грудь и обняла за талию, желая в свою очередь тоже его поддержать. У меня такая большая семья, множество шумных, эмоциональных сестер, брат, дедушки и бабушки, дядья, кузины и кузены, – а у Кэла лишь крохотная горстка любимых людей. Нонна Урсула всегда играла важную роль в его судьбе, он любил ее и отдал бы все на свете, лишь бы она была счастлива, пока ее жизнь не придет к естественному завершению. По самому большому счету он потерпел неудачу, и, хотя мне очень хотелось его утешить, ясно было, что ничего из этого не выйдет. Все мои слова разобьются о непоколебимое чувство ответственности. Любовь князя к бабушке заставляла его придавать еще большее значение ее безопасности и счастью, а значит, я готова была сделать что угодно, лишь бы вернуть княгиню к жизни.

Вот только если и существует способ этого добиться, он неизвестен даже брату Лоренцо.

Стараясь утешить Кэла, я крепче прижала его к себе и почувствовала, как он вздрогнул. Я отстранилась и повнимательнее всмотрелась ему в лицо. В глазах у него читалось изнеможение, а губы были сжаты как никогда прежде крепко. От боли.

– Сейчас, раз уж мы одни, не считая лежащей без чувств женщины и призрака ее сына, могу я спросить, какие раны вы получили в бою?

– Я не ранен.

Ну да, конечно.

– Так же, как все ваши люди, которых лечит брат Лоренцо?

Он чуть дернулся, будто пытался пожать плечами, но не смог толком это сделать.

Я потянулась к застежкам его камзола.

– Давайте осмотрю.

– Да там ерунда.

– Я не спрашиваю, что там. Давайте осмотрю. – Он явно собирался отказаться, а мне не хотелось припирать его к стенке, и я поспешно спросила: – Мне что, раздеть вас? Потому что, мой князь, мне пришлось одеть столько трехлеток, которые не желали этого делать, что раздеть раненого взрослого мужчину для меня вообще не проблема.

Мой по большей части благоразумный жених покачал головой:

– Нельзя, ведь мы наедине.

– С чего бы вдруг?

Кэл оглянулся по сторонам.

– Мой отец…

– Разговаривает с нонной Урсулой, уговаривает ее очнуться.

– Не слышит она его! – раздраженно сказал он.

– Очень может быть, что сейчас она слышит его куда лучше, чем нас.

– Кто-то из своих, – пробормотал мой жених. – Кто-то, кому она доверяла.

– Такое предательство сводит на нет все наши меры предосторожности, и нам остаются лишь терзания и подозрения.

– Становится понятно, почему никто не видел постороннего, который влезал в окно или вылезал из него. Злоумышленник просто воспользовался дверью.

Мне не хотелось подливать масла в и без того жаркий огонь его боли, но нельзя было не спросить:

– Как нам быть с Паскетой, которая так удачно оставила нонну Урсулу без всякой защиты, а теперь уверяет, будто видела выскользнувшего в дверь призрака? И со Старой Марией, спавшей без задних ног, несмотря на шум?

Перед лицом такой мрачной реальности благородно очерченные губы князя скривились.

– Когда вам придется уйти, позовите княжну Изабеллу посидеть с бабушкой, только говорить ей ничего, кроме…

– Кроме того, что я вижу, как нонне Урсуле становится лучше, когда мы с ней разговариваем, – закончила я его мысль.

– Это правда?

– На самом деле я вижу, что княжна Изабелла падает духом, поскольку улучшений нет. Она медлит в коридоре и не заходит сюда, чтобы не видеть бабушку, которая уходит все дальше и дальше от нас.

– Да, со мной то же самое. – Глаза Кэла остановились на раненой. Та лежала с приоткрывшимся ртом, не проявляя никаких призраков жизни, и он вернулся к постели, погладил и поднес к губам руку нонны Урсулы, а потом что-то с любовью прошептал ей на ухо.

Призрак наблюдал за сыном.

– Бедный мальчик, – чуть слышно произнес он. – Жизнь так много у тебя отняла!

Мне пришлось дать князю минутку, но время поджимало. Я взяла его за руку и подвела к стулу.

– Разденьтесь и дайте мне осмотреть ваше плечо.

– Кто говорил про плечо? – бросил он раздраженно.

Я не дала ему так легко от меня отделаться.

– Значит, проблема не только в нем?

– Просто несколько синяков, не более, – нехотя признал он. – Потасовка горячая вышла. – Кэл посмотрел на сбитые костяшки своих пальцев, сел и со стоном стянул камзол.

Я расшнуровала рукав на его черной рубахе так, что стало возможно задрать его и добраться до сустава. «Просто несколько синяков?» Ну да, но этот был темно-красного, какого-то сердитого цвета. Я положила ладонь на сустав (тот оказался теплым), второй рукой перехватила запястье князя.

– Сейчас я пошевелю вашей рукой. Вы к этому не подключайтесь, просто скажите, когда