Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 42

Здесь стояла привычная тишина.

Соня уснула в шезлонге прямо на площадке для пикника.

Елена в чёрном платье и платке читала на веранде книгу с золотым тиснением на обложке. Периодически поднимала голову, находила взглядом большую икону в коридоре и крестилась, нашёптывая молитвы.

Павел тихо сел за стол и решил подождать, когда на него обратят внимание.

Наконец Елена захлопнула книгу и положила на стол.

– Библию читаете? – поинтересовался Косых вместо приветствия, улыбнулся.

– Это вы, Павел? Доброго вам здоровьица! – отозвалась Елена, кивнула на книгу: – «Несвятые святые» архимандрита Тихона.

– А… – почтительно протянул Косых, – ну и как?

– Что-то мне не верится, – снова обернулась к иконе: – Господи прости!

Павел с удивлением посмотрел на Елену, усмехнулся:

– Неужто не верите своему начальству?

– У веры в Бога начальства нет, а Шевкунов не святой, мне кажется, он слишком политизировался. Да и биография у него какая-то странная. Из сценаристов – в монахи. Можем потом об этом поговорить. Вы, наверно, по делу пришли?

– Хотел поделиться удачей, а где Ольга?

– С утра пошла в парниках работать, но уже должна вернуться.

Услышав разговор на веранде, проснулась Соня. Лениво потягиваясь, подошла к столу и села в кресло:

– Я вам не помешаю? Здравствуйте, Павел Иванович.

– Здравствуй, Сонечка, не помешаешь, – улыбнулся Косых, – вот пришёл сообщить, что дозвонился в военную прокуратуру Видяево. Там теперь мой воспитанник руководит. Объяснил ему ситуацию. Сказал, в ближайшее время поднимет материалы и напишет ходатайство на Семёна.

– Хорошо бы, – обрадовалась Соня.

Лицо Косых стало серьезным:

– Ну а как Фома? Так и не хочет общаться с полицией?

Елена повернулась к иконе, перекрестилась:

– Господи, прости чаду моему согрешения вольные и невольные!

Соня покрутила головой:

– Даже слушать об этом ничего не хочет.

– Может, это и к лучшему, – улыбнулся Косых, – получим все характеристики, дадите новые показания, и дело прекратят. Правда, следователь угрожал сделать независимую экспертизу, но не думаю, что он на это решится.

– Хорошо бы скорее всё закончилось, – кивнула Соня.

В этот момент на веранду поднялась Ольга, одетая в рабочий комбинезон. Держала в руках большую корзину с овощами:

– Вот какие у меня детишки выросли! – гордо произнесла она, смахивая капли пота с красного распаренного лица. – Угощайтесь! – Она поставила корзину на стол.

– Какая красота! – восхитился Косых. – Столько заботы надо, чтобы такой урожай вырастить!

Соня с Еленой согласно закивали, поддакивая.

– Что наши заботы по сравнению с вашими! – улыбнулась Ольга. – Овощи – это не человеческие судьбы! Вы точно со службы не уходили – всё в чёрном да в чёрном!

– И то верно, – согласился Косых, – я уж тоже об этом подумал – пора этот траур снять, да всё какие-то мероприятия, поездки, выступления в судах. Как белка в колесе. Так и лето пролетит, даже не искупаюсь.

– Так и жизнь пролетит, – заметила Ольга. – Вы, я вижу, и к нам заходите всё больше по работе. Рассказывайте, не стесняйтесь, плохое или хорошее. Всё переживём! Как там мой Алёшенька? Есть какие новости?

Косых пожал плечами:

– По вашему сыну пока ничего. Следователь молчит. А без него вряд ли что сможем узнать. Кругом всё засекречено, военная тайна!

Ольга озабоченно глубоко вздохнула, направилась в дом, по дороге обернулась:

– Павел Иванович, если у вас время есть, не могли бы погулять с собакой?

– Конечно, – согласился Косых, – мне нетрудно, и время пока есть.

– Отлично! Вернётесь как раз к обеду – я стол накрою.

Косых встал из-за стола и спустился к вольеру:

– Ну что, Палтус, пойдём снова гулять?

Пёс радостно вскочил, стал лапой корябать дверь.

Павел Иванович выпустил собаку и вместе с ней вышел за ворота. Спустились по тропинке в направлении озера. По дороге Косых нашёл подходящую палку и, как только вышли на берег, запустил её подальше в воду.

Палтус рванул точно молодой, плюхнулся в озеро и поплыл.

Так адвокат несколько раз швырял палку, стараясь попасть на чистую гладь.

Постепенно рука ослабла, и палка сорвалась, улетев в камыши. Косых мысленно выругался. Стал ждать, пока пёс её найдет, устав стоять, сел на корточки.

Палтус несколько раз выходил на берег, но, увидев разочарование Косых, который в ответ разводил руками и укорял, снова возвращался в воду и продолжал искать. Плавал между растений, хватал пастью тростник, наконец, нашёл то, что нужно, и вернулся на берег.

Когда он подбежал к Павлу с незнакомой деревяшкой в зубах, тот рассмеялся:

– Ну и хитёр ты, брат! Свою палку потерял – другую принёс взамен? – взял её в руки и понял, что это отломанная лопасть весла.

Косых сразу вспомнил мальчиков на берегу и вытащенную лодку. Стал рассматривать обломок. Одно ребро было расщеплено, на нём имелись красные кровяные следы.

Ужасные догадки закружились в голове адвоката. Подумал, что не просто так весло сломалось! Решил забрать обломок и направился в сторону своего дома, положил его в чулан до выяснения обстоятельств.

Продолжая идти вдоль берега, он снова увидел мальчиков, теперь в компании взрослого мужчины – это был Попов.

Пёс рванул на знакомые голоса и через несколько секунд уже подпрыгивал, стараясь лизнуть Фому в лицо. Тот отворачивался, закрываясь руками от зубастой пасти собаки. Обернувшись, увидел адвоката и помахал ему рукой.

Павел Иванович решил не светить свою находку и остался на месте, громко скомандовал:

– Палтус, ко мне!

Собака мгновенно выполнила приказ, и они продолжили путь к дому.

– Это адвокат твоего отца? – спросил Гордей, пытаясь разглядеть Косых, закрываясь от солнца ладонью, приложенной козырьком к глазам.

– Да, Павел Иванович, – подтвердил Фома.

– Ну а кто из вас лучше плавает? – с задором спросил Попов.

– Я лучше, – сообщил Фома, – я в школе тренируюсь целый год!

– Ну и что, что целый год? – возмутился Гордей. – Я за лето так накупаюсь, что до следующего года хватает! Помнишь, в прошлый раз до острова кто первый доплыл?

– Да я просто не торопился, – оправдывался Фома.

Попов усмехнулся:

– Давайте до острова и обратно! Я засеку время на часах!

– Не, до острова не поплывём, – твёрдо сказал Гордей, – далековато! Вон, до конца того тростника, идёт? – Он показал кучку тростника, выглядывающего из воды в метрах ста!

– Идёт! – согласился Фома и подошёл к краю воды.

Гордей обернулся к Попову:

– Засекай, – с разбегу плюхнулся в озеро и заработал руками как лопатами.

Фома бросился за ним.

Первым вернулся Фома. Он был снисходительно горд и уже с берега наблюдал, как Гордей вылезает из воды.

– Фома первый! – провозгласил Попов, повернулся к победителю и потрепал по мокрым волосам. Затем снял с шеи бинокль и положил на деревянную лавочку, разделся, оказавшись