Кровавые деньги - Фергюс Хьюм Страница 41

– А сейчас? – спросил молодой человек с неловкой улыбкой.

– Сейчас нет, скорее, моя любовь превратилась в привязанность, а это совсем другое дело, старина. Хочу видеть тебя счастливым, а сейчас ты не счастлив. Все еще мечтаешь о луне с неба? Так? – она пристально посмотрела на него.

– Ты спрашивала меня об этом, когда приходила сюда в прошлый раз, – медленно произнес Ламберт. – И я не стал отвечать. Сейчас могу ответить. До луны не дотянуться, поэтому мои слезы высохли.

Мисс Гриби зажгла сигарету, отбросила спичку и пристально посмотрела на его изможденное лицо.

– Ну, услышать это я не ожидала, ведь теперь, как известно, луна…

– Давай называть вещи своими именами, – резко перебил Ламберт. – Агнес теперь вдова, если ты об этом.

– Да, если ее можно назвать вещью. Ты, конечно, женишься на ней, раз помеха исчезла?

– Ты имеешь в виду Пайна? Нет! Я в этом совершенно не уверен. Она богатая вдова, а я бедный художник. С моей стороны будет бесчестно взять ее в жены и лишить состояния.

Мисс Гриби уставилась на огонь.

– Я слышала об этом зверском завещании, – сказала она, нахмурившись. – Жуткая несправедливость. Все же я считала, что ты любишь луну – Агнес, раз хочешь говорить откровенно, – и готов украсть ее, если достанет смелости.

– В недостатке смелости, Клара, меня никто и никогда не обвинял. Но есть еще одна вещь, которую следует учитывать, – честь.

– Чушь собачья! – воскликнула мисс Гриби с мальчишеской горячностью. – Ты любишь ее, она любит тебя – что еще нужно для женитьбы?

– Я не стою того, чтобы платить за меня два миллиона, Клара.

– Стоишь, если она тебя любит.

– Любит и вышла бы за меня хоть завтра, разреши я ей. Колеблюсь именно я.

– Это еще глупее. Будь я на ее месте, я бы тебя быстро уговорила.

– Думаю, что нет, – мягко возразил Ламберт.

– Уговорила бы, – парировала она. – Женщина всегда добивается своего.

– И иногда, чтобы добиться своего, разрушает континенты.

– Этот я бы точно разрушила, – сухо сказала мисс Гриби. – Но мы друзья, и если я могу как-то помочь…

– Можешь, – резко ответил Ламберт, решив довериться ей, ведь она ясно показала, что ее любовь их дружбе не помеха. – Я болен, едва хожу. Могу попросить тебя действовать от моего имени?

– В каком качестве, позволь спросить, Ламберт?

– В том, какое ты на себя взяла, – детектива.

– Хо! – усмехнулась мисс Гриби. – Что же от меня требуется?

– Я хочу, чтобы ты узнала от моего имени и по моей просьбе, кто убил Пайна.

– Чтобы ты мог жениться на Агнес?

– Нет. Завещание меня этой возможности лишило. Ее два миллиона – это сейчас между нами непреодолимый барьер, как раньше ее брак с Пайном. Теперь ты все знаешь и понимаешь, что честь не позволяет мне взять ее в жены, и давай больше не будем говорить на эту тему.

– Ты прав, – любезно согласилась мисс Гриби. – Только вот что я скажу: ты слишком щепетилен. И я постараюсь помочь тебе жениться на Агнес.

– Почему? – вырвалось у Ламберта.

– Потому что я твой друг и хочу видеть тебя счастливым. А тебе для полного счастья нужно желаемое, как на рекламе мыла «Пирс». А в твоем случае это желаемое – Агнес.

– Ну, тогда давай не будем об этом, Клара, – обиделся Ламберт, пользуясь привилегией больного. – Положение дел таково, что жениться на Агнес – нарушить мои представления о чести.

– Тогда почему ты хочешь, чтобы я тебе помогла? – резко спросила мисс Гриби.

– Ты имеешь в виду, о какой именно помощи я тебя прошу?

– Вовсе нет. Я знаю, о какой помощи идет речь. Ты хочешь, чтобы я выступила в роли детектива. Это мне известно, дружочек.

– Не известно, – снова капризно возразил Ламберт. – Если выслушаешь меня, я объясню, о какой именно помощи идет речь.

Мисс Гриби устроилась поудобнее, зажгла новую сигарету и непринужденно кивнула:

– Я вся обратилась в слух, старина. Пали из всех орудий!

– Имей в виду, я доверяю тебе самое святое.

– Даю слово чести. Но мне интересно: зачем тебе знать, кто убил Пайна?

– Если не найти убийцу, Агнес ждут неприятности.

– Хо! – снова фыркнула мисс Гриби. – Ну, рассказывай.

Ламберт не стал далее ходить вокруг да около, а сразу перешел к делу. Через четверть часа его слушательница ознакомилась с фактами этой крайне неприятной истории, но не очень удивилась, узнав, что в ней замешан ее секретарь. Скорее, ее восхитила его предприимчивость: вот это авантюрист, как ловко повернул дело в свою пользу. В то же время она считала, что Агнес явно дала слабину.

– Будь я на ее месте, он бы у меня вылетел вон в два счета, – мрачно сказала мисс Гриби. – Еще и схлопотал бы ремнем по голове в придачу.

– Тогда бы он сразу пошел в полицию.

– Ни в коем случае. Награда в тысячу, когда за шантаж можно отхватить двадцать пять, – этого мало.

– Шантажом он не добьется ничего, – сказал Ламберт, поджав губы.

– Теперь, когда за дело взялась я, можешь в этом не сомневаться. Но нельзя отрицать, что на эту минуту хозяин положения – он.

– Агнес это письмо не писала, – быстро сказал Ламберт.

– Само собой разумеется, мой дорогой друг. Агнес знала: стань она богатой вдовой, твое беспокойное понятие о чести никогда не позволит тебе жениться на ней. В этом смысле избавляться от Пайна ей было незачем.

– Как и в любом другом смысле.

Мисс Гриби кивнула.

– Конечно! Вам с Агнес надо было пожениться с самого начала, а Гарвингтон выпутывался бы из своих неприятностей сам, как умеет. Лично я поступила бы именно так, я же не аристократка и не вижу смысла приносить себя в жертву какому-то чахлому и замшелому роду. Но Агнес пошла на сделку и держит свое обещание. Молодец, хотя тут могут быть и другие мнения.

– Никто не осмелится сказать хоть слово против Агнес.

– Еще как осмелятся, если то, что ты мне рассказал, попадет в печать, – сухо ответила мисс Гриби.

– Согласен. Поэтому и прошу тебя о помощи. Как поступить, Клара?

– Надо выудить у Сильвера письмо и выяснить, кто его подделал. Тогда правда выйдет наружу, ведь тот, кто письмо подделал и отправил, скорее всего, и сделал второй выстрел.

– Совершенно верно. Только Сильвер письмо не отдаст.

– Еще как отдаст. Он мой секретарь, и я его заставлю.

– Ну секретарь, и что? Все равно не отдаст, – усомнился Ламберт.

– Посмотрим, старина. Уж я насяду на этого Сильвера, застращаю виселицей, если