Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева Страница 41

Крылов хотел было встать и выйти. Это чувство возникло спонтанно, и он большим усилием заставил себя оставаться спокойным, понимая, что из той ситуации, в которую он влип, не выйти, просто банально захлопнув дверь.

А он ведь все тут же осознал, не успев даже разложить по полочкам. Сразу пришло понимание, где он прокололся. Все время ходил даже не по краю, когда можно спрыгнуть на твердую поверхность, уклонившись от падения в пропасть, а по проволоке, отказываясь смотреть в бездну, разверстую справа и слева под ногами.

У него в дрожащих руках были красноречивые фотографии, обличающие его безрассудство и падение. Потрясение едва не вызвало у него сердечный приступ, хотя на здоровье он не жаловался. Олег молчал, уставившись на черно-белые карточки очень хорошего качества. Узнать на них Крылова и Саманту в ее квартире сложности не составляло. Это был не просто провал, а катастрофа.

И вдруг в мрачное подземелье его собственного сознания проник луч света, робкий, словно застывший, будто сидящий напротив набриолиненный Джордж включил фонарик. И тот, сперва слабо светивший, стал накаляться и светить все ярче. Оказывается, Джордж все это время говорил, пока впавший в ступор Крылов сидел, понурив голову над своими позорными фотографиями. Олег начал различать слова, которые пробивались к нему, как сквозь вату, через барьер, состоящий из слова «расстрел».

Сначала воззвания Джорджа только раздвинули этот страшный барьер так, что слово «расстрел» оставалось в уголках сознания, но уже не мешало воспринимать слова Джорджа.

— Вы же понимаете, дорогой Олег, что вам после огласки вашей, назовем ее романтической, истории не видать карьеры, жены, ведь вы женаты? И, зная законы вашей страны, скажу — жизни вы тоже можете лишиться. Вы не докажете, что не сотрудничали с нами уже какое-то время. Поэтому вам стоит отложить лирические терзания и псевдопатриотические тоже. Вы — молодой член партии, разведчик… Ведь вы не простой филолог. Нет смысла скрывать.

Крылов пытался понять: это всего лишь их подозрения насчет его службы в КГБ или американцы обладают какой-то более достоверной информацией от крота в Москве?

— У вас нет выбора, если вы не самоубийца, конечно, — позволил себе улыбку Джордж. — Но мы не будем брать крайности… А вот то, что наши обоюдные усилия принесут вам многое, и речь не только о финансовом благополучии, это реальность. Продвижение по службе, к примеру.

— Каким же образом? — скептически спросил Крылов, чувствуя, что, пока он на дрожащих ногах пытался сделать очередной шаг по канату над бездной, внезапно осознав свое безнадежное и плачевное положение, откуда-то сверху вдруг начал опускаться трос с карабином и появилась возможность привязаться этим страховочным тросом накрепко, надежно, навсегда.

— Детали мы обсудим позже, получив ваше предварительное согласие. Но как вы считаете, если вам, молодому разведчику, удастся завербовать уже теперь, находясь на стажировке, перспективного человека, очень перспективного, — это ведь понравится вашему руководству?

— Может быть. Но скорее всего, вызовет подозрения.

— Не волнуйтесь. Мы подберем момент, когда вам самому предложат пойти на контакт с потенциальным агентом.

Джордж умолчал о том, почему он так уверен, что резидент и Центр предложат участие в вербовке именно Крылову. Опытные разведчики, как Джордж, понимали, что на сомнительные и даже опасные мероприятия, такие, как выход на контакт с инициативником, лучше посылать того, кого «не жалко». Как правило, для подобных целей используют молодых разведчиков или тех, кто накануне отъезда на Родину. Позже к работе с агентом, если он оказывается благонадежным, после тщательного анализа первой встречи, а то и после нескольких, подключали более опытных чекистов.

— Вашу лояльность вы можете продемонстрировать нам уже сейчас, если скажете, кто из вашей группы стажеров служит в КГБ.

— Я этого не знаю.

Крылов и в самом деле не знал и пока еще не принял для себя окончательного решения. Джордж не стал давить на него излишне. Этому стажеру-недотепе, польстившемуся на чары их Саманты, отрабатывающей американское гражданство, и так придется многое переосмыслить в ближайшие сутки. На более длительное время без присмотра его оставлять ЦРУ не собиралось. В случае с вербовкой профессиональных разведчиков главное действовать мягко, но напористо, не позволяя разведчику опомниться, что называется, вынырнуть и вдохнуть воздуха. Им требовалось быстро развивать успех и работать с Крыловым плотно.

— Хорошо, — покладисто согласился Джордж. — Вы производите на нас впечатление человека рассудочного и прагматичного. Я надеюсь, вы не сделаете необдуманных шагов. Вас ждет большое будущее при осмотрительности и нашем содействии. Я уж не говорю о финансовом благополучии. Мы откроем счет на ваше имя.

— И каким образом я смогу пользоваться этими деньгами в Союзе? — покосился на него Крылов с ужасом во взгляде, находясь словно во сне и желая сейчас же проснуться.

— В СССР, думаю, это будет слишком опасно для вас. Но не всегда же вы будете там. Со временем сможете перебраться на Запад, когда поймете, что в России станет опасно. И здесь или в любой европейской стране вы сможете жить безбедно. Но мы торопимся и слишком далеко заглядываем в будущее… Давайте заглянем в наше ближайшее будущее и договоримся о встрече, скажем, на завтрашний вечер. В семь часов, здесь же. Буду я или Шон. Кстати, познакомьтесь.

Сидящий в углу мужчина приподнялся и молча кивнул Олегу. Тот невольно поклонился в ответ, чувствуя себя китайским болванчиком.

Крылов вышел из этой пыльной комнатки, словно одеревенев, на негнущихся ногах и в обморочном состоянии. Куда делся его апломб?! Он чувствовал себя опустошенным и не знал, что думать, как быть. Впрочем, ему оставалось только плыть по тщательно выкопанному ЦРУ и Джорджем руслу.

Олег вышел на воздух и почувствовал себя лучше. Он сел на одну из многочисленных ступеней административного здания, где любили отдыхать и сидеть на солнышке студенты и даже преподаватели.

Крылов смотрел на библиотеку Батлера, стоящую напротив через сквер, поросший газоном, как зеленым ворсистым ковром. Смотрел и не видел, не чувствовал, как задувает сырым, еще почти зимним ветерком с недалекого отсюда Гудзона.

Он пытался вычислить, как его подвели к Саманте, и не мог. Спустя полчаса лихорадочных мысленных метаний он все же вспомнил, что пойти в ландромат его надоумил один из одногруппников — симпатяга Стив из Оклахомы. Более того, посмеявшись, Стив сказал, что в прачечных можно «fall in love»[18]. Он как-то впроброс упомянул и о том, что тут есть такой ландромат поблизости… Эти слова запали Олегу в голову, и он, как запрограммированный, пошел именно туда. Остальное — дело техники.