Ночь в замке - Вероника Генри Страница 41

Он просиял:

– Вы просто читаете мои мысли. Мне до смерти хотелось хоть одним глазком посмотреть, как там внутри. Я отдал бы правую руку за возможность купить это шато, но для этого нужен юный задор и толстый кошелек, а у меня нет ни того ни другого.

– Ну, я не уверена, что у нас есть что-то из того, о чем вы сказали, – улыбнулась Лизмей. – Но мы решили попробовать. Мой муж сейчас в Англии, пытается заработать достаточно денег, чтобы все это профинансировать.

На протяжении последующего часа Лизмей ходила по дому за Хьюго и слушала его. Он объяснял все его архитектурные особенности и рассказывал о стоящей за ним истории. Он живописал картины того, как могла выглядеть жизнь столетия назад и каких людей могли видеть эти стены: владельцев, гостей, прислугу. Рассказчиком он был одаренным, к тому же страстно влюбленным в свой предмет, и за этот час Лизмей получила гораздо более четкое представление о том, что в шато стоит оставить в первозданном виде, а что отреставрировать. Он любовно гладил резные листики каминной полки и затейливые кованые перила на лестнице. Он обращал ее внимание на какие-то мелочи, которым она не придавала значения, и говорил с ней о материалах и где их лучше брать: известняк, мрамор, дуб, стекло. Он знал всех лучших поставщиков и тех, кого стоило избегать.

– Здесь это что-то вроде местной забавы – ободрать les anglais[60] как липку, но, если хотите, я буду с радостью ездить повсюду с вами, они ведь прекрасно знают, что со мной их штучки не пройдут.

– О, это крайне великодушное предложение с вашей стороны. – Лизмей была озадачена и слегка встревожена. – Но я не уверена, что ваши услуги мне по карману. У нас довольно скромный бюджет.

– О моя дорогая, я не беру денег. Я делаю это исключительно удовольствия ради. И рукоплещу каждому, кто берется за проекты вроде этого, и, если в моих силах поспособствовать тому, чтобы все прошло как можно более гладко… – Он осекся, увидев, что она все еще хмурится. – О господи! Я снова перегнул палку? Джерри всегда говорит, что я пугаю людей своим напором.

– Джерри?

– Мой спутник жизни.

– О!

– Он настолько же деликатный и тактичный, насколько я – бульдозер. Вы познакомитесь с ним, когда придете к нам на ужин. Собственно, это вторая причина, по которой я свалился вам на голову. Что вы делаете в пятницу вечером?

– Ужинаю у вас? – ухмыльнулась Лизмей.

Хьюго покатился со смеху.

– Это правильный ответ. Так, ладно, книги можете держать у себя сколько захотите. Я оставлю вам небольшую карту, как до нас добраться, и наш телефон, так что, если у вас возникнут вопросы… – Он изобразил, как снимает телефонную трубку и набирает номер. – Bon chance[61], моя милая.

– Спасибо.

Хьюго двинулся к машине. Слегка ошарашенная, Лизмей проводила его взглядом, потом обернулась и обнаружила, что в дверях стоит Жерар с сигаретой в руке.

– Хьюго Куинн, – единственное, что он сказал.

– Чем он занимается, этот Хьюго Куинн?

Жерар пожал плечами:

– Ничем. – Потом немного подумал и поправился: – Всем. – Он кивнул. – Хьюго Куинн занимается всем. Хьюго Куинн знает все.

– Ясно, – засмеялась Лизмей.

У нее было такое чувство, как будто по шато Виллет пронесся ураган, но Хьюго Куинн поднял ей настроение и слегка приоткрыл глаза, мысль же о предстоящем в пятницу ужине грела и давала силы продержаться до конца недели.

Хьюго с Джерри жили на окраине Горда, который с его беспорядочно прилепившимися к склону горы домишками носил неофициальное звание самого живописного городка в Провансе. Лизмей запрокинула голову, глядя на то, как дома словно чудом удерживаются на склоне. Казалось, они в любой миг могут съехать вниз, но почему-то до сих пор стоят на месте. Она обогнула городок по узкой извилистой дороге, к которой с другой стороны вплотную подступали каменистые утесы, молясь, чтобы никто не поехал ей навстречу, затем принялась петлять, руководствуясь нарисованной Хьюго от руки картой, дополненной изображением деревьев, коз и домов, мимо которых ей нужно было проехать. Она умудрилась несколько раз свернуть не туда, прежде чем увидела желтую стрелку, указывавшую в направлении узкой грунтовки, в конце которой обнаружился хрестоматийный прованский крестьянский дом, купающийся в последних лучах заходящего солнца, с сиреневыми ставнями и горшками с оливковыми деревьями, выставленными по ранжиру перед входом.

Лизмей выбралась из машины, держа в руках перевязанную атласной ленточкой коробку шоколадных конфет, купленную в лавке в Барле, несколько гроздей глянцевитого черного винограда и бутылку розового вина. Лизмей понятия не имела, приглашен ли к обеду кто-то еще или только она одна, и при мысли о том, что ей придется разговаривать с незнакомыми людьми и отвечать на вопросы о шато, ее охватила робость. Все, с кем бы она ни говорила, жаждали высказаться о том, что они с Пирсом затеяли. Этот вопрос живо занимал всю округу, и Лизмей уже начинала жалеть, что они были с людьми слишком открыты.

Хьюго в бело-голубом фартуке распахнул дверь и впустил ее в дом.

– Вы нас нашли! – воскликнул он. – Слава богу! Иногда нам приходится выходить встречать гостей на главную дорогу, но я подумал, что у вас хватит соображения добраться самостоятельно. И я оказался прав! Идемте, я познакомлю вас с Джерри. Он готовит coq au vin. Мы будем только втроем. Вас это не смутит? Мы не хотели ни с кем вами делиться, потому что мы жадные и желаем узнать все самое интересное первыми.

– Я не возражаю, – отозвалась Лизмей, в глубине души вздохнув с облегчением.

Внутри дома царили буйство красок и избыточность, которые были такими жизнерадостными и такими уютными, что Лизмей против воли улыбнулась. Это был хаос, но в нем угадывался какой-то внутренний порядок, который придавал всему ощущение целостности, с одной вещи взгляд перескакивал на другую: с картины с разноцветными кляксами на ряд полок, где были выставлены антикварные игрушечные машинки, с них – на бронзовую скульптуру балерины, а с нее – на книжный стеллаж, битком набитый бульварными романами – так и хотелось выбрать какой-нибудь и устроиться с ним на одном из желтых диванов. Цветовая гамма была типично прованская: терракотовая шестиугольная плитка на полу, охряные стены, и все это разбавлено комнатными растениями, отчего возникало ощущение, что ты то ли в джунглях, то ли в библиотеке,