Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 4

Следствие пришло к выводу, что обиделся он на приятеля, который пригласил отметить свадьбу. Так напились и горланили, что попали в комендатуру. После чего и затаил злобу – задумал месть.

Сначала расстрелял своих корешей. Просто вывел из кубрика и прошил очередью из автомата. Потом захватил машину и поехал домой к жене объяснить, почему так вышло, но гарнизон уже был поднят по тревоге. Отстреливаясь, Дима сумел убить ещё несколько человек, а других ранить. Добрался только до стоянки кораблей и спустился в трюм. Взяв заложников, стал требовать спиртного, закуски и собеседника.

Всё было выполнено даже с излишком, поскольку особист капитан-лейтенант Гена Кашин, начальник Стрелкова, добавил в ликер через пробку снотворное, а потом и побеседовал, слушал откровения, полусонного связал. В ярости хотел застрелить, даже пистолет приставлял к его голове, но не смог.

В расследовании этого дело Косых принял самое непосредственное участие, поскольку приехала комиссия из Мурманска во главе с заместителем военного прокурора области.

И надо же было такому случиться – во время проведения следственного мероприятия «Проверки показаний на месте» под руководством Павла Стрелков выпрыгнул из машины и сбежал, скрылся среди прибрежных шхер. Искали несколько дней безрезультатно.

Прокуратура была в шоке, силовики «стояли на ушах». Такой прокол едва не дошёл до Москвы. Начались срочные поиски. Подключили личный состав военного гарнизона. Задействовали соседние воинские части и вертолёты.

Тут-то и проявил себя геройски штурман подлодки Семён Сомов, которого уголовный розыск продолжал отрабатывать на причастность к убийству с изнасилованием Людмилы Петровой. Совершенно случайно встретил он Стрелкова на побережье среди камней, узнал. А затем выследил и самостоятельно легко обезвредил преступника, поскольку был тот уже измождён и обессилен.

Награды подводник не получил, но благодарность Военной прокуратуры не знала границ.

– Видите, какой герой! – восхищался Косых своим бывшим подследственным, стоя на ковре у начальника. – А мы его хотели в тюрьму.

– Считай, что ты его спас, – хмуро отнекивался военный прокурор Видяево, – а теперь он тебя! Я материальную помощь выписал на твоё имя, положи в конверт и сходи, поблагодари! Подводникам зарплаты задерживают, пусть порадуется.

– Есть! – радостно отозвался Косых и направился в бухгалтерию за деньгами, а на следующий день вечером после службы уже звонил в дверь капитан-лейтенанта.

Сомов оказался дома вдвоём с дочкой. Они как раз накрывали на стол. Увидев на пороге следователя Военной прокуратуры, Семён замер и побледнел. Взгляд стал настороженным.

– Расслабься, – улыбнулся Косых. – Начальство тебе премию выписало за поимку Стрелкова! – протянул конверт с деньгами.

На лице Сомова расползлась белозубая счастливая улыбка, голубые глаза засияли, появился румянец, он осторожно взял конверт, ощущая пальцами его толщину:

– Проходите! – засмущался. – Только мы не готовились. Вот ужинаем с дочкой, чем Бог послал, жена в отпуск уехала.

Из комнаты вышла светловолосая девочка-подросток, в ярком платье и красочном фартуке, отрывисто поздоровалась:

– Здрасте!

– Соня, это Павел Иванович, – представил Косых.

Девочка посмотрела на погоны гостя, горделиво уточнила у отца:

– Твой подчинённый?

Сомов смущённо улыбнулся в лицо следователя.

– Коллега, – пришёл на помощь Косых.

Соня измерила гостя презрительным взглядом:

– Тогда раздевайтесь, надевайте тапочки, мойте руки и за стол! Я уже накрываю!

Павел улыбнулся командному тону подростка, но возражать не стал. Снял бушлат, переобулся. Обратил внимание, что на вешалке одежда только мужская и подростка.

Сомов проводил гостя в ванную комнату, где тот помыл руки.

Кухня была маленькая, как и во всех двухкомнатных хрущёвках. Косых сел на узенький угловой диван. В этот момент послышался шум на верхнем этаже, затем заплакал маленький ребёнок. Павел поднял голову, вспомнил, что там находилась квартира убитой Петровой, спросил:

– А кто там сейчас?

Сомов смутился нахлынувшим воспоминаниям, подозрительно посмотрел на следователя:

– Молодая семья заехала, изоляция ни к чёрту!

Соня раскладывала по тарелкам варёную картошку с тушёнкой, заботливо приговаривала:

– Кушайте на здоровье! Кому не хватит – есть добавка! – вынула из холодильника трёхлитровую банку с маринованными огурцами и поставила на стол, порезала хлеб.

– А куда хозяйка уехала? – поинтересовался Косых.

– Я за хозяйку, – строго сообщила девочка, – а мама в отпуске, поехала бабушку навестить в Ленинграде. Когда я закончу учёбу, тоже к ней поеду. Может, вам по стопочке? – Она достала из холодильника початую бутылку водки и выставила на стол, взяла из буфета две стопки. – Не стесняйтесь!

Мужчины ели неторопливо, пили водку, обсуждали обстановку в эскадрах.

Быстро поев, Соня встала и положила свою тарелку с вилкой в мойку:

– Пойду уроки доделаю, а вы можете ещё поболтать. Я потом посуду помою, – вышла из кухни.

Как только за ней закрылась дверь, Косых поинтересовался:

– Вроде как время не отпускное, снег лежит, может, родители жены плохо себя чувствуют?

Сомов внимательно посмотрел на следователя, покосился на дверь, заговорил приглушённо:

– В Псково-Печерский монастырь она подалась паломницей на месяц. Поклялась в прошлом году, что если меня отпустят, будет Бога благодарить. Теперь по скитам разным да храмам разъезжает.

– Она что, у тебя такая верующая? Что-то я не заметил, – удивился Косых.

– Была не очень, а после убийства Петровой сначала в Мурманск ездила к какому-то батюшке, а вот теперь на работе в Доме культуры отпуск взяла. Сказала на месяц. Не звонит.

– Что же вы вдвоём живёте?

Сомов кивнул:

– Пока вдвоём…

Спиртное расслабило мужчин, нелёгкая жизнь военного городка волновала и сближала обоих. Подходила к концу полярная ночь, и всё население уже стремилось к «белым ночам» короткого лета. Это предвкушение заполняло душу каждого.

Косых захмелел, сердце заполонили давние мечты о море:

– Семён, ну а как там, на подлодке, под водой-то? – с ностальгией поинтересовался он.

Сомов пожал плечами:

– Обычно… Места маловато, а так ничего… Служба! Привык уже.

– Ну а в первый раз, когда на лодку попал, какие впечатления были? – допытывался Косых.

Сомов усмехнулся:

– В первый раз я в рубку спуститься не мог, точно каракатица ногами ступени перебирал. Каюта только у командира – спал, где придётся. Чтобы не тошнило от качки, постоянно галеты жевал, когда лодка в надводном положении идёт – её как бочку крутит. А когда дизель включается, воздух сосет из отсеков – сквозняк просто ужас! Громкая связь постоянно работает – кто куда пошёл докладывают, или поступившие команды выполняют. Эта болтовня отдыхать днём не даёт. Ну что, достаточно или ещё рассказывать?

Косых усмехнулся:

– Достаточно, – положил руку на плечо Сомову, – ты знаешь, я ведь тоже поступал в Военное училище Ленинского комсомола, хотел быть подводником, но медкомиссию не прошёл и подался на юрфак в университет. А так бы, может, с тобой служил, под твоим началом. Север мне нравится!

– Можно