Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова Страница 39

Дмитрий, как тебе? С виду такой безобидный, прикинется бамбуковой палочкой на дороге, а только задень его, наступи – капюшон раздует, настоящий аспид, или как там в древности их называли? Я как понял, он вполне себя конкурентом Красовскому считает. И на Королеву ни много ни мало виды имел. Использовать ее – во всех смыслах. Мол, внешность у него выигрышная. Хотел на обложках журналов физиономию свою разместить. Не вышло – в кино играть пристроился. Я погляжу, Красовский еще терпеливый. Кого только Королева ему не притаскивала на бюджет, так сказать – и подругу детства, и водителя на шею посадила. И это только мы два случая знаем. Другой бы послал этого водителя подальше. Катай себе на машине – вот твое дело. А он его – в кино. А Дмитрий этот теперь за Барановскую возьмется, – спрогнозировал он. – Заметила, как он у нее в гостиной расселся – по-хозяйски? Как у себя дома. А она скромно сбоку стоит, его фразочки комментирует. Что думаешь? – Максим повернулся к Ане.

– Думаю, что Дмитрий этот – зазнайка, много мнит о себе благодаря своей внешности, но он мелкая сошка, – ответила Аня серьезно. – А тут выплыла фигура покрупнее – секретарша Кремер.

– Ты считаешь, она серьезно может…

– Да. Вполне. У нее сильная позиция. Не забывай, что она племянница очень богатого и влиятельного человека, телемагната Кремера. Не исключено, что и сам он задействован в игре, которую они ведут. Скорее всего, против Красовского. Слушай, что мы все стоим? – удивилась Аня. – Вон уже Дмитрий вышел, сейчас Барановская спустится. Поехали. За парковку сколько натикало? Сколько мы просрочили?

– Ну, полчаса где-то. Но штрафа-то не будет, – успокоил ее Маским. – До конца суток можно доплатить. Сейчас скину.

– Вот скидывай, и поехали, – поторопила его Аня. – Не надо забывать про наш бюджет, он у нас не резиновый, сам знаешь. Кстати, надо позвонить Юле, – вспомнила она, когда машина тронулась с места. – Я попросила ее созвониться с секретаршей Красовского. Я даже и не знала тогда, что она настолько примечательная личность. Интересно, как прошел разговор.

– Уверен, она скажет, что Красовский не доступен.

– Я тоже так думаю. Если сложить все обстоятельства, которые нам известны, по-другому и быть не может. Она сейчас заинтересована держать его в изоляции. Но сейчас узнаем.

Аня набрала номер Калмыковой.

– Юлечка, какие новости? – спросила она, когда машина проехала мимо Концертного зала Мариинского театра. – Вы созвонились с секретарем Красовского?

– Да, я ей позвонила, – раздался голос Юли в салоне, Аня включила громкую связь. – Кремер Ольга Германовна, как она мне назвалась. С Красовским соединить отказалась. Сказала, что его нет в офисе и неизвестно, когда будет. Спросила, по какому я делу. Я ей ответила, что по поводу гибели Королевой. Она очень резко возмутилась, что, мол, Вадима Андреевича всем этим уже достали. Он по поводу смерти Королевой больше никаких комментариев не дает. И повесила трубку. Я хотела ей сказать, что мы – не пресса. Но не успела. Вот думаю, может быть, еще раз ей позвонить? Сказать, что мы частное детективное агентство, она тогда более вежливо разговаривать будет? Но решила ваших указаний дождаться.

– И очень правильно сделали, Юлечка, – похвалила ее Аня. – Нет, больше звонить ей не надо. Пусть думает, что мы очередные писаки. Вскрылись новые обстоятельства. Так что пусть лучше Ольга Германовна подольше пребывает в неведении на наш счет. Теперь нам очень пригодится номер Красовского, который нам дала Барановская, – сказала она Максиму вполголоса. – А что с Дерябиными, Юлечка? – вспомнила она. – Проверили их?

– Да, Лена посмотрела по моей просьбе, – ответила стажерка. – Судимых или привлекавшихся у них нет. И адрес нашелся. Улица Токарева, дом 15, квартира 365.

– Отлично. Это через железную дорогу, от нашего дома – рукой подать, – откликнулась Аня. – Наведаемся к ним в гости. Юля, скинь мне адрес в ватсап, – попросила она девушку. – Видимо, это та же квартира, где выросла Ника. Нового жилья она им не купила. Хотя могла бы.

– А вы сейчас в офис едете? – спросила Калмыкова. – Мне что еще делать?

– Да, в офис, – подтвердила Аня. – Поузнавай про Дерябиных, – попросила она. – Посмотри социальные сети, может быть, у кого-то из них есть аккаунт «В Контакте». Как живут, чем дышат. Чтобы нам к ним подготовленными явиться. А еще поузнавай, пожалуйста, про эту Ольгу Германовну Кремер, – добавила она. – Это сейчас даже важнее. Все, что найдешь, собери в отдельную папочку, – распорядилась она. – И особо узнай, если она занималась балетом, кто у нее был репетитором? Не Вишневская ли Диана Валерьевна?

– Хорошо, поняла, поищу, – бодро ответила Юля.

– Я вот сейчас об этой розовой бумажке вспомнил, про которую Дмитрий рассказал, – произнес Максим, когда Юля отключилась. – Как ты думаешь, к кому это Королева ездила на улицу Щербакова и почему так секретно? – Они остановились на светофоре. – Рано утром, машину попросила взять поскромнее, чтобы никак не выделяться? И что за год 1970-й Дмитрий увидел на бумажке? Это важно?

– Очень важно, ты прав, – согласилась Аня. – Я думаю, что на улице Щербакова, дом 3 живет та самая родственница настоящей матери Королевой, о которой нам рассказывал художник Точилин. Помнишь, он говорил, что у Ники были плохие отношения с Дерябиными, то они совсем не общались, то встречались редко, по большим праздникам. Он сказал, что это из-за собаки, что Королева якобы не смогла простить им, что они бездействовали, когда умирал Гриша, ее любимый пес. Но я полагаю, конфликт этот глубже. Одно дело – девочка в четырнадцать лет плачет над умершим любимцем и обвиняет мать с отцом. Но другое – это взрослая женщина. Наверняка она прекрасно понимала, что Гриша состарился, заболел, вылечить его уже было нельзя. Как я думаю, Нике не очень сладко жилось в приемной семье, ее часто обижали. Похоже, что у нее имелись обиды на приемных родителей, которые она не изжила и во взрослом возрасте, хотя не исключено, что конфликт произошел и намного позже. Мы просто не знаем причину. Знаем только от Точилина, да и от Потапова, что она искала родственников родной матери. И нашла какую-то то ли двоюродную сестру, то ли племянницу, скорее всего, проживающую на улице Щербакова, дом 3. Больше мы пока ничего сказать не можем. Имени и фамилии этой особы мы не знаем, поэтому и не сможем узнать, где она живет точно, в какой квартире, даже при помощи Юлечки. А 2009-й – это похоже на год смерти матери Королевой, – предположила Аня. – Когда Дмитрий назвал эту цифру, я быстро подсчитала в уме,