Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун Страница 39

Тут она замолчала, и Белла тихо продолжила за нее:

– До вчерашнего дня я годами о нем не вспоминала, но, по-моему, он был славным. Любил книжки, как Додо, и ему было проще общаться с тобой, мной и Люсиндой, чем с Джеймсом и остальными парнями.

– Все так. – Тилли перевела взгляд в никуда, словно могла рассмотреть там Себастьяна. – Он был таким чувствительным. Я тогда поняла, что нравлюсь ему, и, когда все ушли, велела встретиться со мной потом на том же месте. Мы проболтали всю ночь. Он так много знал про книги, про науку, его интересовало все на свете, все, о чем я даже и не думала. Но знаете, что самое приятное? Себастьян разговаривал со мной, как с равной.

С самого рождения я была «из Хитонов» для всех, кто ненавидел мою семью, или «простушкой Тилли» для друзей. Всем было плевать на настоящую меня. Плевать на мои интересы, хобби, что я думала об этом мире. А ведь знаете, я обожала футбол, отец, бывало, водил нас на матчи, а еще с восьми лет я веду дневник. Всем плевать, но не Себастьяну. Себастьян был мною очарован. Мы сидели на холме под заходящим солнцем, небо сияло сотней разных цветов, словно старалось создать спектакль специально для нас. На целые мили вокруг нас не было ни души, и тогда всего на секунду я представила, какой может быть моя жизнь, если мы проведем ее вместе.

Она была права в одном: Тилли Хитон легко было проглядеть. Она не была очаровательной или объективно красивой, как сестра. Она не была громкой или настырной, как Джеймс. Она всегда была где-то посередине, и я понимал, почему она чувствовала себя забытой. Меня зачаровала ее история, пришлось признать, что было в ней все же что-то такое, чего мы не замечали.

Тилли опустила глаза на свои безвольно лежащие руки.

– Хотя, конечно, я знала, что этой мечте не суждено сбыться. Но тогда я не думала, что она умрет настолько быстро. Да, в любой момент Себастьяну стало бы со мной скучно, он бы понял, что мыслитель из меня никакой и что я вообще ничего в этом мире не знаю. Но у меня было бы чуть больше времени – пара недель, может, даже месяц или два, – тогда потерять его было бы не так больно.

Тут она резко замолчала, словно ее мучил этот монолог. Какая-то ее часть поняла, как хорошо скинуть с себя этот старый груз. Она сделала вдох и продолжила:

– Вернулся мой тупица-брат и увидел, что мы вместе лежим на траве. Настроение у него было, как обычно, ужасное, он тут же наорал на бедного Себастьяна, что тот, мол, порочит его маленькую сестричку. Только вот он не…

Слова Тилли прервали грудные, истеричные рыдания. Она посмотрела на меня, и мне стало стыдно, что я не относился к ней мягче. Как и все, я не был откровенно жесток, но это же только хуже? Лучше хоть какое-то внимание, чем никакого?

– Ты можешь нам довериться, Тилли. – Пришло мое время проявить сочувствие. – Никто тебя не осудит за такое далекое прошлое.

Она сделала медленный, судорожный вздох и перевела взгляд обратно на то же пустое место. Но чего бы она там ни искала, оно не принесло ей покой, а лишь сделало больнее.

– Простите, – прошептала она, прижимая к себе колени. – Я не могу рассказать вам, что сделала. Оно живет со мной все эти годы, но я не могу найти подходящие слова. Скажу одно. Я заслужила наказание, которое он мне приготовил.

– Господи боже мой! Ты о ком? – В голосе Беллы появилась испуганная нотка, она положила ладонь на руку подруги.

Когда Тилли снова смогла говорить, она вдруг, казалось, стала до странного спокойной.

Она посмотрела на Беллу и была будто счастлива.

– О Себастьяне, конечно. Он убил Джеймса, и я точно буду следующей.

Глава 21

– Вы, наверное, думаете, я с ума сошла. Но нет. – Тилли встала с дивана и зашагала по комнате. – Все говорят, что он умер на войне, но ведь вполне возможно, что кто-то совершил ошибку или что он сам все подстроил.

– Тилли, давай будем серьезны… – Белла была готова пуститься в, без сомнения, рациональные рассуждения, объясняющие, почему эта догадка абсурдна, но я ее перебил:

– Я не думаю, что ты сошла с ума.

Моя первая любовь посмотрела на меня так, словно душевный доктор тут нужен мне. Ее рот чуть приоткрылся, я уверен, что она взвешивала, какая реакция запустит все шестеренки, застрявшие в моей голове: спор или просто хорошая затрещина.

– Правда! – продолжил я и подошел к окну, где стояла Тилли. – С самого нашего приезда мне казалось, что в этом деле есть что-то странное. Никому не нравился Джеймс, но было бы смешно винить его за грехи отца. Он был занозой, иногда обижал нас, но мы все понимали почему. Он жил с грузом вины за то, что был Хитоном. Этот груз был тяжелее, чем твой или Люсинды. Но пока ваша сестра всеми силами пыталась доказать, что она другая, Джеймс себя жалел. Как я понял, последние десять лет он просто пил в пабе и страдал от одиночества в пустом доме. Ни одна улика не приблизила нас к разгадке, но эта теория кое-что проясняет.

Белла, жалуясь на нас себе под нос, тоже подошла к окну.

– Но он не мог восстать из мертвых! Давайте еще скажите, что верите в призраков.

Тилли наклонила голову, будто говоря: «Кто знает!», но ответ ее прозвучал удивительно спокойно:

– А я и не говорю, что он восстал из мертвых. Я имела в виду, что он и не умирал. Что он хотел отомстить, поэтому постарался попасть в списки погибших и выжидал подходящего момента убить нас, не попавшись полиции.

– Если Себастьян боялся полиции, то зачем отправил вам письма, упоминающие 1917-й? – Голос у Беллы был совсем растерянный, но Тилли продолжила:

– Чтобы я чувствовала то, что чувствую прямо сейчас. Эта пытка хуже ожидания смерти. – Она замолчала, чтобы придать словам силы. – Он убил Джеймса первым, чтобы я знала, кто следующий.

– А при чем тогда здесь Люсинда? – спросила Белла, словно именно этот вопрос смог бы успокоить Тилли.

– Она знала, что тогда произошло. Ее с нами не было, но на