Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон Страница 384

«Я не хочу усыновлять», — сказал Сигурдур Óли.

«Я знаю», — ответил Бергт óра. «Ты найдешь другую женщину и заведешь от нее своих собственных детей».

«Нет, — сказал Сигурд Óли, — не думаю, что из меня получился бы хороший отец».

Придя домой, он включил телевизор и начал смотреть бейсбол, но «Ред Сокс» показали ужасное представление, которое никак не подняло ему настроение после ужина с Бергтом ра. Затем на кухонном столе, где он его оставил, зазвонил его телефон. Сигурдур Óли не узнал номер и собирался выключить его, когда любопытство взяло верх над ним.

«Да?» — ответил он с ненужной резкостью. Это была тактика, которую он давно разработал для общения с неизвестными абонентами. В конце концов, это могла быть благотворительная организация. Его имя было помечено красным крестиком в телефонном справочнике, что означало, что он не должен принимать никаких холодных звонков, но всегда был какой-нибудь странный звонок, который проскальзывал через сеть, и звонивший немедленно сожалел об этом.

«Сигурдур?» — позвал женский голос.

«Кто это?»

«Это Сигурд Óли?»

«Да».

«Это Ева».

«Ева?»

«Ева Линд. Дочь Эрленда».

«О, привет».

В его голосе не было теплоты. Сигурдур Óли хорошо знала, кто она такая; они с Эрлендом были коллегами много лет, и он тоже сталкивался с ней в профессиональном плане. Ева Линд вела неуправляемую жизнь, которая не раз приводила ее к контактам с полицией. Действительно, ее жизнь наркоманки причинила ее отцу невыразимое горе.

«Ты что-нибудь слышал о нем?» Спросила Ева Линд.

«Твой отец? Нет, ничего. Все, что я знаю, это то, что он взял отпуск и собирался отправиться на несколько дней в Восточные фьорды».

«О. Разве он не взял свой телефон с собой? У него ведь только один номер мобильного, не так ли?»

«Да, я так думаю».

«У него нет другого телефона? Потому что он не берет трубку».

«Насколько я знаю, нет».

«Если он свяжется, не могли бы вы передать ему, что я спрашивал о нем?»

«Конечно, но…»

«Что?»

«Я не ожидал от него вестей», — сказал Сигурд Óли, ...».так что…»

«Нет, я тоже», — сказала Ева Линд. «Мы…»

«Да?»

«На днях мы ездили кататься; он хотел посмотреть на несколько озер в окрестностях Рейкьявика. Он был…»

«Что?»

«Он казался таким подавленным».

«Разве он не всегда такой? Я бы не беспокоился об этом. Я никогда не видел твоего отца таким, кроме как подавленным».

«Я знаю».

Ни один из них не произнес ни слова.

«Передашь привет от меня?» Спросила Ева Линд.

«Конечно».

«Тогда пока».

Сигурдур Óли попрощался и положил трубку. Затем он выключил телевизор и лег спать.

11

Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти старый проектор, спрятанный в низком закутке в кухонном шкафу для метел.

Он был уверен, что старик не стал бы его уничтожать; такая машина никогда бы не попала на острие, если бы этот ублюдок имел к этому какое-то отношение. Удивительно, но после всех этих лет старое свинцово-серое устройство все еще работало, но тогда этот ублюдок, вероятно, все еще им пользовался. Он почувствовал знакомый вес, когда достал его из тайника и поставил на стол в гостиной, его взгляд упал на логотип производителя: Bell amp; Howell. Он вспомнил, как озадачивало его в детстве это название, пока друг не объяснил, что это почти наверняка имена двух мужчин, одного звали Белл, другого Хауэлл, которые вместе изготовили машину, скорее всего, в Америке. Сам проектор был спрятан в глубоком отсеке под крышкой. Он снял крышку, выдвинул рычаги катушки, подсоединил старый электрический кабель и щелкнул выключателем. Стена напротив осветилась.

Проектор был одним из немногих вещей, которые бастард взял с собой, когда переехал к своей матери Сигурвейг. Он не знал о новом мужчине в ее жизни, так как в то время был в сельской местности. Затем однажды пришло известие, что его мать хочет, чтобы он вернулся. Она переехала в муниципальный квартал в одном из новых пригородов и утверждала, что бросила пить и встретила нового мужчину. Затем ему позвонила женщина, к которой он никогда не обращался как к Матери, только Сигурвейг, потому что после двух лет разлуки она была для него как незнакомка. Это был первый и единственный раз, когда она позвонила ему на ферму, и разговор был коротким: она хотела, чтобы ее младший ребенок переехал и жил с ней. Он ответил, что ему хорошо на ферме. «Я знаю, дорогой, — услышал он, как она сказала по телефону, — но теперь ты возвращаешься домой, ко мне. Это было одобрено. Все улажено».

Несколько дней спустя он попрощался с женой фермера и двумя дочерьми этой пары, и фермер сам отвез его на главную дорогу и ждал вместе с ним, пока не прибудет автобус. Был разгар лета, и он чувствовал, что предает фермера, потому что шла уборка сена и они нуждались в его помощи. Пара часто хвалила его за усердие и готовность помочь. Они сказали, что однажды с ним все будет в порядке, более чем в порядке. Вдалеке они увидели приближающийся автобус, и в конце концов он остановился рядом с ними в облаке пыли.

«Всего доброго, и, может быть, ты заглянешь к нам, когда у тебя будет возможность», — сказал фермер, делая вид, что собирается пожать ему руку, а затем обнял его. Он сунул ему в руку банкноту в тысячу крон. Автобус резко тронулся, и фермер исчез, когда снова поднялась пыль. У него никогда в жизни раньше не было денег, и по дороге в Рейкьявик он все время доставал банкноту из кармана и с удивлением рассматривал ее, затем складывал и засовывал обратно в карман, только чтобы минуту или две спустя выудить ее и изучить снова.

Сигурвейг должна была встретить его на автобусной станции, но когда он приехал, ее нигде не было видно. Был холодный вечер, и он долго стоял рядом со своим чемоданом, ожидая ее. В конце концов он взялся за это дело. Он не знал, как добраться домой, или в каком районе находится многоквартирный дом, или даже названия улицы, и по мере того, как приближался вечер, его беспокойство росло. Ему не к кому было обратиться за помощью. Его долго не было дома; фермер давным-давно сказал ему, что его отец уехал жить за границу, и он ничего не знал о своих