Дочки-матери - Алина Дягилева Страница 38

ему, вероятно, еще сложнее, чем им, а во-вторых, недавно он перенес чудовищное потрясение, которое отправило его прямиком в больницу. Он до сих пор никому не рассказывал, как именно это случилось, но они догадывались, что история так себе. Поэтому они терпеливо ждали, пока он решится наконец последовать за ними.

– Нет, я не могу, – наконец выдавил из себя Алекс.

Марк вздохнул и вернулся к нему.

– Давай руку. Не бойся. Никаких болот тут больше нет.

Алекс замотал головой.

– Болот, может, и нет.

Все уставились на него, а он продолжал не отрываясь смотреть в центр поля.

– Алекс! – не выдержала в конце концов Марго. – Что ты хочешь сказать? Не томи уже, говори или пойдем.

Алекс медленно, словно возвращаясь из глубокого сна, повернулся к ней.

– Они же здесь, вы что, не чувствуете?

Спустя несколько часов Лис сидела в своей кровати, нервно теребя в пальцах график. Она снова и снова вглядывалась в него, пытаясь уловить хоть какую-нибудь схему, но, конечно же, никакой схемы не было, слишком мало дней, слишком мало плюсов и минусов, чтобы делать выводы. Завтра непременно нужно соединить их графики, вдруг тогда что-то можно будет понять.

Она стала перебирать в памяти события прошедшего дня. До речки они так и не дошли, Алекс сильно их всех перепугал, поэтому, просидев до сумерек за магазином, они разошлись по домам. Сейчас на часах было около десяти вечера. Лис ждала, пока уснут родители, чтобы снова прошмыгнуть по возможности незаметно к ним в спальню. Она сильно нервничала из-за этого, потому что мама явно что-то замечала и подозревала, она все чаще подолгу вглядывалась в лицо дочери своими внимательными глазами, но пока еще ничего не спрашивала. Лис понимала, что нужно перестать ходить к ним спать каждую ночь, чтобы не вызывать лишних подозрений, но чем ближе была ночь, тем меньше у нее оставалось решимости спать одной.

Сегодня, как назло, родители долго не ложились спать. Они уже заходили к ней попрощаться, но даже спустя почти час она продолжала слышать их тихий разговор, шаги и приглушенный звук то ли какого-то фильма, то ли музыки. Лис отложила график и устало откинулась на подушку. Свет она, конечно же, не гасила. Очень хотелось спать, но она уже твердо решила, что дождется, пока уснут родители, и пойдет к ним. Попробует спать одна в другой раз. Кто знает, может, завтра что-то прояснится с графиками.

Она снова стала так и эдак прикидывать, какие могут быть схемы приходов других родителей. По четным и нечетным числам? Нет. По очереди к каждому? Не похоже. То к девочкам, то к мальчикам? Вряд ли, но можно проверить завтра. Может быть, каждую неделю или месяц график разный? Нужны данные на всех детей хотя бы за две полные недели.

Продолжая так перебирать в голове варианты, Лис, сама того не заметив, уснула. Проснулась она спустя час. В комнате было темно. За стеной у родителей тишина. Лиса схватила телефон – одиннадцать вечера. Она не помнила, чтобы выключала свет, прикроватная лампа совершенно точно горела перед тем, как она уснула. Может быть, мама или папа еще раз зашли к ней перед сном и, увидев, что она спит, потушили свет? Как бы ей хотелось, чтобы это было так!

Но что-то подсказывало, что на это рассчитывать не приходится. Она села, подтянув под себя ноги, и поплотней подоткнула одеяло. Гризли ворочался у нее под боком, она укрыла и его. Больше всего сейчас хотелось вскочить, схватить щенка и побежать к родителям, но что-то говорило ей, что уже поздно, поэтому она просто сидела в кровати, превратившись в камень, и смотрела на дверь, ожидая, что она вот-вот откроется.

Так прошло несколько минут, но дверь не открывалась. Лис уже начала думать, что, возможно, чувства подвели ее и еще можно успеть добежать до родительской спальни, но тут она заметила какое-то движение у двери. В темноте все расплывалось на мутные пиксели, но, приглядевшись как следует, она заметила, что движение идет из-под двери, из темной щели между дверью и полом.

Все тело ее разом напряглось, глаза словно приклеились к темному узкому прямоугольнику, в котором шевелилось что-то белое. Это белое словно бы с трудом протискивалось в ее комнату из коридора. Еще не успев как следует разглядеть, что это, Лиса догадалась. Это были руки. Белые длинные руки из ее старого детского сна. И она знала, что будет дальше, потому что ее дневник читала не только она.

13 июня, вторник

Алекс рывком сел в кровати, широко раскрыв глаза и хватая ртом воздух. Он чувствовал, что задыхается, и схватился рукой за горло. Так продолжалось еще несколько секунд, потом он начал повторять, сначала про себя, а потом шепотом, ежедневную утреннюю мантру пробуждения:

– Все в порядке, все в порядке, это просто паническая атака, со мной все нормально, я в безопасности, уже утро.

Постепенно он почувствовал, что спазм, сковавший горло, уходит, и задышал нормально. Сердце все еще продолжало бешено стучать, тело била дрожь, но паника медленно отступала. Мальчик упал обратно на подушку без сил. Впрочем, это был его обычный ритуал пробуждения вот уже год, если не больше.

Подождав, пока сердце окончательно успокоится, Алекс привычным движением достал из прикроватной тумбочки тетрадь, раскрыл ее на нужной странице и поставил жирный минус напротив даты тринадцатое июня.

Положив тетрадь на место, он прислушался. В доме было тихо, как, впрочем, и всегда. Вот уже год они живут с мамой вдвоем, и она похожа на тень, практически не издает звуков и сливается с мебелью. Он знал, что сейчас он встанет, оденется, умоется, пойдет на кухню и сам приготовит себе завтрак. Прислушается к звукам из маминой спальни, но ничего не услышит. Пойдет читать книгу на террасу. Мама выйдет из своей комнаты лишь спустя несколько часов, когда он уже снова проголодается. Они поздороваются кивком, и мама пойдет готовить обед. Они молча поедят, не глядя друг на друга. Потом мама так же молча уберет посуду и будет долго стоять у окна, глядя в сторону оврага через дорогу и расположенного чуть поодаль леса.

Вздохнув, Алекс сел в кровати и спустил ноги на пол. Но, как только он встал, голова его резко закружилась, в глазах потемнело, и ему пришлось опуститься обратно на кровать. Он вспомнил, что врач в больнице