Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 37

– Эмилия, мы правда не хотели давить на тебя. И я приношу свои искренние извинения, если так вышло, но я всего лишь надеялась, что ты сможешь вспомнить больше нюансов перемещения, чем другие, потому что ты сама детектив.

– Когда находишься так близко к смерти… – Эмилия демонстрирует пальцами расстояние в сантиметр, ее лицо горит, – и видишь, как человека убивают всего в нескольких шагах от тебя, поверьте мне, когда я говорю, что навыки детектива не включаются в процесс. Единственный инстинкт в этот момент одинаков для нас всех: сделай что угодно, чтобы выжить.

– Я понимаю, – говорит Уайлд. – Пожалуйста, прими наши извинения.

Эмилия подтягивает к себе колени, прижимает их поближе к груди.

– Извините, но я очень устала. Мне нужно отдыхать.

– Конечно, мы оставляем тебя с медсестрой, – говорит Уайлд.

Они оба встают, в воздухе чувствуется напряжение.

– Спасибо, мисс Хайнес, – тихо говорит Брэннан.

Она кивает, и они отворачиваются, направившись прямо к двери. Но Уайлд останавливается.

– Если ты вспомнишь что-нибудь о случившемся – все, что угодно, – это нам невероятно поможет.

– Я понимаю… спасибо.

Дверь закрывается за ними, и она смотрит в потолок, силясь вдохнуть. Невозможно переключиться с последних нескольких минут, с их требовательных взглядов и вопросов. И всех ответов, которые она не могла дать.

14 ноября, 9:00

Дверь открывается, знакомые комнаты ждут за ней. Но Эмилия не может сдвинуться с места. Она застыла на пороге, вглядываясь в свой дом, который теперь ощущается как опасная территория, а не убежище. Это больше не ее дом. Теперь это всего лишь место, из которого ее похитили. Место, где задняя дверь была не заперта, и через нее просочилась Комната Исповеди. Как вообще она должна вернуться к нормальной жизни? Как так вышло, что ее просто выписали из больницы, а полиция сказала, что специалисты по связи с потерпевшими скоро свяжутся с ней? Что, по их мнению, она должна делать сейчас?

– Ты в порядке, милая?

Мама сжимает ее плечо, обеспокоенно нахмурившись.

Эмилия быстро кивает, отчаянно желая сбросить ее руку. Ей хочется воскликнуть: «Не трогай меня!» Они пытаются помочь ей, она это понимает. Но она просто хочет побыть одна. Она не выдерживает чувства вины, пронизывающего ее насквозь. Она убила человека. Личность, которая существовала в мире, жила свою жизнь всего пару дней назад, теперь исчезла. Поэтому ей стало бы легче, останься она одна. И она не напугана… Не за себя, больше нет. После всего произошедшего что они могут сделать? Выбрать ее еще раз? Пока она хранит молчание, ее семье не нанесут никакого вреда.

Эмилия смотрит вниз на свои ноги, делает резкий вдох и проходит в дверь. Медленно выдыхая, она осматривается. Ничего, чего стоило бы бояться, пока она следует их правилам. Она повторяет это в своей голове снова и снова, пятясь в гостиную, жмурясь от боли, охватившей все тело. Кости ноют.

Она поворачивается в сторону, устало любуются тем, как родители ходят по кухне, пытаясь занять себя хоть чем-нибудь. Отец готовит для нее сэндвич, сосредоточенно распределяя масло ровным слоем по кусочку хлеба, как будто совершенство бутерброда поможет ее страху исчезнуть. А мама смотрит на кружку на столе пустым взглядом, медленно помешивая напиток. Пар поднимается к ее лицу.

– Спасибо, – шепчет Эмилия.

Они неловко усаживаются по обеим сторонам от нее, и все трое погружаются в тишину. Эмилия проглотит каждый кусочек – лишь бы только они были счастливы. Лишь бы только они не задавали вопросов. Когда от сэндвича остается совсем немного, она ставит тарелку на кофейный столик. Фарфор звякает по дереву, издавая единственный звук во всем доме.

– Спасибо, – говорит она еще раз, с благодарностью улыбаясь каждому из них по очереди, хотя ей стоит огромных трудов сдержать тошноту.

– Обращайся, что бы тебе ни понадобилось, – говорит ее отец. – Все, что угодно.

Эмилия кивает.

– Ну… Думаю, что мне действительно нужно отдохнуть.

– Конечно, – отвечает мама и продолжает с заботой: – Ты иди отдыхай, а мы подождем здесь.

– Я… Я говорила на полном серьезе, мне нормально и одной.

– Эми, милая, мы хотели, чтобы ты пожила с нами, и мы понимаем, что ты этого не желаешь. Но нам действительно неудобно оставлять тебя совсем одну…

– Я вас понимаю. Но нет никакого смысла здесь оставаться. Я собираюсь пойти к себе в комнату и проспать следующие пару дней. Мне не угрожает никакая опасность…

– Как ты можешь так говорить? – плачет ее мать. – После всего того, что они с тобой сделали!

– Они отпустили меня, – просто отвечает Эмилия. – И ничего не случилось с Изабеллой или Джозефом. Я в большей безопасности, чем большинство других людей сейчас. Я уже выжившая. И Киран скоро придет сюда, он приезжает этим утром…

– Эмилия…

– Пап, прошу, – она твердо встречает его взгляд. Умоляющий. – Я знаю, должно быть, вам сложно понять, но я… Я действительно просто хочу побыть одна.

Он вздыхает и встает.

– Ладно…

– Дэвид! – Мать идет за ним, заламывая руки. – Мы же не можем просто взять и оставить ее…

– Если это то, чего она хочет, мы так и сделаем, Мэри. – Он нежно берет ее за подбородок, поглаживая пальцем. – Мы будем регулярно узнавать, как она. Хорошо?

Мама сглатывает, ее глаза наполняются слезами.

– Позвони нам в ту же секунду, как проснешься, Эмилия. Ясно?

– Я понимаю, мам. А ты уверена, что я могу отдать вам Мими на какое-то время? Я просто сомневаюсь, что смогу позаботиться о ней сейчас…

– Конечно, милая, – говорит мать. – Даже не бери в голову. Нам нравится за ней ухаживать. Ну, иди сюда.

Эмилия медленно поднимается на ноги и обнимает маму.

– Я люблю тебя, – шепчет она.

– Мы так сильно любим тебя, Эми, – говорит папа, прижавшись губами к ее виску.

– Позвони нам, – произносит мама. – Мы всего лишь за углом. Ладно?

– Я направляюсь прямиком в постель, и когда проснусь, позвоню тебе. Обещаю.

Дверь защелкивается.

Но Эмилия не делает то, что пообещала. Она не идет в спальню, чтобы завалиться в кровать. Она не пьет свой успокаивающий чай и не ложится на диван, позволяя глазам наконец сдаться и закрыться. Все, что она увидит, если опустит веки, – это лицо Райана в последний момент, когда осознание того, что она собирается нажать на курок, охватило его.

Вместо этого она идет прямо к своему компьютеру. Прямо в Комнату Исповеди.

Она вводит свое имя в поисковую строку. Если бы она искала собственную фамилию прежде, то в результатах поиска была бы только сестра. Но теперь эти статьи исчезли, сменившись бесконечными постами,