Трагическое искажение - Анастасия Ватутина Страница 36

— Договорились.

— Пойду скажу горничным, чтобы подготовили для меня номер и принесли в комнату для персонала подушки и одеяла, — Ольга высвободилась из объятий Петра и смущенно улыбнулась. — А вы пока думайте, что делать дальше.

Когда за Ольгой закрылась дверь, Петр повернулся к задумчиво сидящей Тасе.

— Есть идеи?

— Слишком много мыслей, — вздохнула она. — Мне нужно все записать, чтобы структурировать ту информацию, что мы узнали. Я пойду к себе.

— Будь осторожна, — в глазах Петра ясно читалось беспокойство.

— Ольга права: пока мы не смотримся в зеркала, нам ничего не угрожает.

— И все же, мы не можем быть в этом уверены до конца.

Тася пожелала Петру доброй ночи и поднялась в свой номер. Она быстро приняла душ, предварительно закрыв полотенцем крошечное зеркало в ванной, и устроилась на ставшем уже привычном кресле у окна.

Склонность к структурированию и анализу информации проявилась у нее еще в детстве. Едва Тася научилась читать и писать, она начала вести дневники, куда поначалу записывала то, что узнавала из книг и журналов. Позже, она стала разбавлять сухие факты своими мыслями и впечатлениями от прочитанного. Когда перед ней возникала проблема, Тася первым делом записывала ее на бумаге, и, сложенная из слов, она сразу же переставала казаться ей неразрешимой. Она взяла ноутбук на колени и напечатала «Убийство в усадьбе Баргиных».

Шаг за шагом она описывала все, что узнала о смерти Владимира Баргина. Пальцы безостановочно порхали над клавиатурой, пока не замерли, когда Тася вдруг поняла, что упустила ключевого участника тех давних событий.

Она еще раз просмотрела свои записи: так и есть. Анна Бюссо упоминалась лишь вскользь, хотя была одной из вершин сложившегося любовного треугольника. Последнее, что Тася о ней узнала — Анна в образе медиума пыталась проникнуть в дом Баргиных, чтобы побыть на месте гибели своего возлюбленного. Она уверяла, что дух Владимира все еще в доме, но могли ли ее слова быть вымыслом, либо же она доподлинно знала, что душа его все еще в стенах усадьбы?

Тася открыла папку с копиями газетных заметок, которые прислала ей Алла, и погрузилась в чтение. Однако после того громкого случая Анна Бюссо как будто исчезла, затаилась, и никто из приятелей Баргина, которые активно беседовали с газетчиками, о ней не упоминал. И довольно скоро Тася поняла, что было тому причиной: Анна Бюссо умерла вскоре после смерти Владимира Баргина. Причины гибели не уточнялись, но в некрологе красноречиво перечислялись достоинства и добродетели усопшей, и Тася почти не удивилась, когда в подписи к заметке увидела фамилию все того же газетчика, который посвятил целый цикл статей самоубийству Владимира Баргина.

Она сверилась со своими заметками: Баргин умер в июне, а некролог вышел в сентябрьской газете. Бюссо не стало примерно через два месяца после смерти ее любовника. Два месяца прожила и Екатерина после убийства Дениса Кошелева. Если бы у Таси было больше информации о смерти учителя, Ильи Николаева, то можно было бы уверенно говорить о закономерности, но дело пятидесятых годов по большей части оставалось для нее загадкой.

В прошлый раз они с Петром обнаружили, что в списке тех, кто находился в ночь смерти Николаева в гостевом флигеле, отсутствует одно имя. Алевтина Егорова, учитель русского языка и литературы, по какой-то причине покинула школу в ту роковую ночь. И единственным свидетельством того, что незадолго до смерти Николаев был не один, были показания учителя географии. Тася пролистала список, отыскивая его имя. Василий Канышев. Но все это мало что ей давало. Расследование явно зашло в тупик, и ей срочно необходим был свежий взгляд со стороны.

На часах было уже десять вечера, но она без колебаний взяла телефон и набрала номер. Трубку сняли уже после второго гудка.

— Привет, мышка моя.

— Привет, пап, — Тася улыбнулась, услышав свое детское прозвище. — Не занят?

— Шутишь? Твоя мать весь день донимала меня разными поручениями, я буквально десять минут назад сумел освободиться от ее гнета. Заварил чаю и заперся в библиотеке. Как у тебя дела?

— Нормально, — соврала Тася. Она не рассказывала родителям, что происходит, чтобы лишний раз не волновать. Ее отец, Юрий Максимович, всю жизнь проработал в университете, но в прошлом году перенес инфаркт, и с огромным трудом им с матерью удалось убедить его бросить преподавание и переехать загород. Но отец, пусть и оставил университетскую должность, работать не перестал: в их дачном доме он оборудовал кабинет, куда перевез всю свою огромную библиотеку, и по вечерам долго засиживался за книгой или писал статьи для своего блога, который завел с подачи Таси. Юрий Максимович был историком и обладал поистине уникальным талантом отыскивать самую невероятную информацию.

— Пап, мне нужна твоя консультация, — Тася буквально видела, как загорелись интересом глаза отца. — Я сейчас отдыхаю в усадьбе Баргиных в Подмосковье. Ее несколько месяцев назад отреставрировали и превратили в мини-отель. Так вот, я решила немного узнать об истории этого места и обнаружила несколько странных фактов.

Свой рассказ Тася сосредоточила исключительно на том периоде, когда в стенах усадьбы размещалась школа. Говоря об убийстве, она старалась, чтобы голос звучал спокойно и ровно, не выдавая ее волнения.

— И мне стало интересно, по какой причине обычный школьный учитель мог покончить с собой, — закончила она.

— Как говоришь, фамилия свидетеля, который слышал ссору? — уточнил отец.

— Канышев, — повторила Тася. — Василий Канышев.

— Секунду.

Тася слышала, как скрипнули пружины дивана, когда отец встал и подошел к книжным полкам. Он скользил кончиками шершавых пальцев по корешкам книг, что-то бормоча себе под нос.

— Вот она! — победно воскликнул он. — Книга воспоминаний «Формула вины», автор Василий Канышев.

В трубке зашелестели страницы, и Тася, затаив дыхание ждала, что еще скажет отец.

— То, что нужно! Этот учитель математики в середине восьмидесятых издал книгу, в которой изложил свои мысли на тему того давнего убийства. Канышев некоторое время работал в нашем университете. Я тогда был студентом, математика не была у нас профильным предметом, поэтому Канышев предложил всем желающим получить «автомат» на экзамене, приобрести свою книжонку. Вот так я и стал счастливым обладателем «Формулы вины». Книгу, честно говоря, так и не открыл ни разу.

— Пап, не возражаешь, если я завтра приеду и возьму ее?

— И давно ты стала спрашивать разрешения приехать к родителям, а? — насмешливо сказал Юрий Максимович. — Конечно, мы тебя ждем в любое время.

Тася попрощалась с отцом и прикрыла уставшие глаза.