Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю Страница 34

– Разве у нее нет других близких родственников? – спросила Джесси.

– Ее отец – скряга, а брат – подонок. Ему все и вся до лампочки. Но они все равно где-то поблизости, так что, может, и подсобят с похоронами. Думаю, можно назначить похороны на среду.

– Мы точно поможем, – заверила Джесси. – Поедем в отель «Ледисмит». Там приличный мартини.

Мы вышли на парковку. Кэнди открыла дверцу маленького красного автомобильчика с открытым верхом – тоже будто из старого фильма.

– Шикарная тачка, – восхитилась Джесси.

– Да. Клевая, – согласилась Кэнди. – Аренда.

– Встретимся в отеле, танни М.

Я покачала головой.

– Извините, – сказала я. – Был тяжелый день. Поеду домой, надо передохнуть. Упущенное наверстаю завтра.

Джесси обняла меня, а Кэнди чмокнула воздух рядом с моей щекой. Красная машинка погналась за красным же скутером вниз по склону, а оставшийся феткук и я поехали следом в моем маленьком синем бакки. Они свернули к отелю «Ледисмит», а я покатила к выезду из города и вскоре свернула на грунтовую дорогу, что вела к моему дому.

Мы расположились за кухонным столом – феткук и я, – а потом я осталась в одиночестве.

Глава тридцать восьмая

Я погрузилась в тяжелый сон и проснулась, когда солнце уже поднялось высоко и светило ярко. Нехорошо начинать день с таким отставанием от певчих птиц, но мне просто требовалось отдохнуть. И как-никак было воскресенье.

Надев халат, я выпустила курочек на улицу. Они побежали на свой круглосуточный «шведский стол» – кучу компоста. Утреннее солнце играло золотыми и красными пятнами на их перьях.

Потом села на веранде и выпила утренний чай с сухариками. Банка с ними была на исходе.

– Придется приготовить еще сухариков, – сказала я чаю, – и испечь веганский торт, я же обещала детям.

Я сделала пару бутербродов из фермерского хлеба – с вареными яйцами и абрикосовым джемом. Потом взялась за веганский торт с финиками и грецкими орехами. Теста замесила побольше, чтобы и самой попробовать, не отрезая от детского тортика.

Еще я приготовила два больших противня с тестом для сухариков. Надо было сделать три порции – одну для дома, другую для редакции, третью для машины, чтобы не скучать за рулем. Запастись едой в дорогу никогда не мешает.

Когда тесто было готово, я достала противни из духовки, разрезала сладкий хлеб на сухарики, включила духовку на слабую мощность и сунула их туда подсушиваться. Когда мини-тортик остыл, я села за кухонный стол и угостилась.

– М-м-м, совсем неплохо, – похвалила я, откусив первый кусочек. – Может, еще вкуснее будет со сливками? Но концом света и не пахнет. – Я со смаком съела половину тортика. – У этих адвентистов седьмого дня наверняка есть своя причина, которая зовет их в горы. Надо выяснить, что за причина, – обратилась я к большому торту с финиками и орехами. – Узнаем, когда отвезем тебя к детям.

Пока сухарики сушились в духовке, я приготовила кувшин арбузного сока, чтобы можно было сидеть на веранде и не засохнуть самой. Солнце стояло высоко, и тени в моем саду были скромными. Я посмотрела через вельд на Ройберг. Склоны гор красновато-коричневые, заросли́ коричневым и зеленым кустарником. Там, где вершина красной горы соприкасалась с голубым небом, линии были какие-то размытые. Не иначе как гора от жары начала испаряться.

Я просто посидела немного, вслушиваясь в звуки моего сада и вельда. Курочки вели себя тихо, но птицы звонко перекликались. Послушать бокмакери – вот это пение! Мелодий, кажется, больше, чем у остальных пташек, вместе взятых. Иногда с дороги доносился звук машин, что ехали в город и из города. Может, кто-то ехал из церкви домой, где ждал воскресный обед.

Но самым громким звуком, перекрывающим все шумы, была тишина.

Иногда она меня пугает, напоминает об одиночестве. Но сегодня я ею наслаждалась. Последние несколько дней вокруг было столько шума, что захотелось тишины. И я пила ее вместе с арбузным соком.

Я даже слышала собственное дыхание, биение моего сердца. Потом что-то зажужжало, и я огляделась: что за крупное насекомое, может быть, шмель? Но вокруг ничего не было, а шум нарастал. Скутер! Он ехал в мою сторону по проселку; вот Джесси остановилась, сняла шлем и встряхнула черными волосами. Я помахала ей рукой. Вставать не стала – слишком жарко. Сейчас сама придет в тень веранды.

Она села на стул рядом со мной, но молчала. Ее лицо было бледным, словно кто-то выжал из него весь аромат.

Я налила ей стакан арбузного сока, но она на него даже не взглянула.

– Джесси, – сказала я, – что с тобой, моя скат?

Она открыла рот, тяжело вздохнула и вдруг затряслась всем телом.

– Ох, танни Мария…

Глава тридцать девятая

Джесси закрыла глаза, но слезы просочились из-под ресниц и покатились по щекам. Я обняла ее, она прижалась ко мне и заплакала в мой фартук, а я гладила ее по голове, чуть теребя волосы.

– Успокойся, милая, – шептала я.

Она перестала плакать, и я сказала:

– Послушай, как поют бокмакери.

Они снова издавали такие чудесные звуки. Джесси положила голову мне на плечо, а я смотрела, как пташка перелетела с гуари на терновник, подняла желтое горлышко и издала красивый булькающий звук, напоминавший пение ручья.

– Выпей арбузного сока, – предложила я. – Как можно так плакать? И без того жарко. Совсем засохнешь.

Она как следует глотнула сока.

– Ох, танни Мария… – повторила она.

И снова сглотнула, хотя во рту у нее не было ничего, кроме моего имени.

– Что случилось, Джесси, девочка моя?

– Я такая дура, – сказала она.

Тут я поняла – это какая-то любовная история. Только любовь может одурачить такую умную девушку, как Джесси.

– Рехарт? – спросила я.

Она кивнула и фыркнула.

– Мы вместе учились в школе, и я ему всегда немного нравилась, понимаете, но я хотела остаться друзьями, не более того. В Грэмстауне я по нему скучала. Скучала и по маме, по семье и всем остальным, но по нему – точно. Когда вернулась, мы стали помаленьку встречаться. Но я сказала ему – заводить постоянного парня не готова. Ценю свою независимость.

Она отпила еще глоток сока, потом обхватила себя руками, погладила татуировки на предплечьях.

– А прошлой ночью, после пальбы, после того как мы вас высадили, я