Веронская насмешница - Кристина Додд Страница 34

По лестнице сбежал папа со шпагой на боку, он прятал в рукав стилет и весело улыбался.

– Нянюшка заботится о моей возлюбленной Джульетте, поэтому я присоединюсь к князю, чтобы вернуть мир на улицы Вероны. – Он поцеловал меня в лоб, Томмазо открыл для него дверь, и папа выбежал на улицу. На самом деле, он был счастливее всего, когда сражался… но не часто предавался этому достойному занятию из-за маминой беременности.

Я сказала Томмазо:

– Теперь, став невестой подесты, я могу оказаться целью, – тут я поколебалась, – проходимцев, разбойников и отчаявшихся людей.

– Госпожа, ваша матушка спасла меня как раз от них, и я долго ждал шанса вернуть ей долг. Я ваш верный слуга и защитник. Клянусь, что скорее умру, чем допущу, чтобы с девицей из дома Монтекки случилось что-то плохое. – Это драматичное заявление было сделано самым обыденным тоном. Потом он спросил: – А кто будет лакеем? Кто станет помогать синьору Ромео? Особенно если понадобится позаботиться о Чезарио. – Томмазо задавал эти вопросы мне, потому что мама не очень-то годилась для того, чтобы управлять таким большим домом. И следовательно, вести хозяйство приходилось мне.

Я со всей тщательностью обдумала его слова.

– С утра пришли ко мне Теодора. – Поскольку Томмазо зарекомендовал себя парнем рассудительным, я спросила: – Ты согласен с таким выбором?

Он с должным вниманием отнесся к моему вопросу.

– Молодой, неопытный и неуверенный в себе, но быстро учится – я, когда не отлучаюсь с вами или господином Ромео, даю ему уроки. Хорош собой, и поэтому его прощают там, где не дают спуску менее удачливым. – Хотя Томмазо, кожу которого изуродовала оспа, явно исходил из собственного опыта, в его словах не было горечи. Вероятно, потому, что недостатки внешности искупались острым умом и сильными мускулами.

– Пошли его ко мне, но не слишком рано утром, я хочу выспаться. – Еще мне предстояло тревожиться о папе и Кэле, которые отправились наводить порядок в Вероне, ведь мне то и дело, вопреки желанию, вспоминались полыхающие ненавистью глаза того флагелланта, заставляя думать о бродящих по улицам демонах.

Мое желание выспаться не сбылось. Рассветные лучи еще не проредили серый сумрак, когда я вздрогнула от возникшего перед лицом пламени свечи и надо мной нависла темная фигура няни. Она легонько потрясла меня, чтобы разбудить.

– Из дворца послали носилки. Ты должна немедленно ехать. На вдовствующую княгиню напали, она без сознания, потеряла много крови и может вот-вот испустить дух. При ней брат Лоренцо, он молит тебя отправиться в его лавку, приготовить целебное снадобье и привезти ему, потому что только ты знаешь рецепт и справишься с этим делом.

Глава 27

Нянюшка одела меня как можно проще, пристегнула на место все три моих ножа и последовала за мной, когда я скользнула в спальню родителей разбудить маму. Но это не понадобилось. Мама сидела в кресле среди горящих свечей и, морща лоб, подшивала одеяльце для младенца. Сразу отложив его, она протянула ко мне руки.

– Няня все рассказала. – Ее взгляд метнулся в сумрак, где маячила нянюшка, на этот раз тихая и сдержанная.

Я бросилась в мамины объятия, в которых отчаянно нуждалась, и знала, что мама нуждается в моих объятиях. При мысли о том, что нонна Урсула пострадала от чьей-то жестокой руки, искра жизни в маме потускнела, а на глазах у нее выступили слезы. Когда легкий ветерок принес запах дыма, а на горизонте возле реки стали видны языки пламени, мама стала бояться за мужа, а теперь, когда я вот-вот рискну покинуть дом, ей страшно и за меня тоже. Однако, когда я подняла голову с ее плеча, ни одна из нас не стала тратить время на жалобы.

– Мама, – сказала я, – я решила, что в свете последних событий мне разумно будет обезопасить себя. Вечером я поговорила с Томмазо, который может похвастаться опытом в драках, здравым смыслом и сердечной преданностью нашей семье. Он подготовит Теодора, чтобы тот заменил его в качестве лакея и папиного слуги. Позволишь Томмазо стать моим личным стражем?

Мама ласково коснулась ладонью моей щеки.

– Рози, лучшей дочки, чем ты, женщине и пожелать невозможно. Ты смело смотришь в будущее и делаешь все, чтобы решить любые проблемы, даже те, что еще не возникли, и избавить меня от забот. Конечно, забирай Томмазо!

Меня согрела похвала мамы. А она без паузы продолжила:

– В пути к брату Лоренцо и в замок подесты твой паланкин будут сопровождать двое наших охранников.

– Нет, мама! – потрясенно и искренне запротестовала я. – Оставить дом Монтекки в такую ночь незащищенным…

– Незащищенным он не будет. Мы просто посылаем двоих людей на охрану дочери, которая для нас дороже, чем бриллиант. Таково наше решение. – Когда мама начинала по-королевски говорить о себе во множественном числе, всякая возможность споров и переговоров исключалась.

– Я отошлю их обратно, как только доберусь до дворца, – заявила я.

– Конечно. – Мама пригладила мне волосы. – И ты возьмешь нянюшку.

Та тут же беспокойно зашевелилась в полутьме. Похоже, в ней бурлили чувства.

– Нет, мама. Она должна остаться с тобой. – Я положила руки на мамин живот, где пинался и вертелся младенец. – Этот малец сейчас такой шустрый, а тебе еще два месяца его носить, прежде чем он появится на свет!

– Он появится на свет, когда Господь велит. А пока что, дочь моя Рози, будь осторожна. – Она настаивала, чтобы я взяла нянюшку, и это меня обеспокоило. Но судьба вонзила в нас свои клыки, из которых никак не вырваться, и потому я заверила мать:

– Мама, я буду осторожна, ведь от этого может зависеть жизнь нонны Урсулы.

Мама потянулась поцеловать меня в щеку и сморщилась, когда малыш ткнул ей пяткой под ребра.

– Дети-дети, – грустно пробормотала она.

Я последний раз погладила ее живот, встала и пошла к дожидающемуся у дверей княжескому паланкину. Вся его роскошь не могла оградить меня от дыма, мужских криков и бряцания стали. Кэл и папа, должно быть, в самой гуще боя, и я, зная, насколько они хорошие бойцы, горячо верила, что никто из них не пострадает, если только в ход не пойдут какие-нибудь подлые приемы.

Тут я вновь вспомнила горящие адским пламенем глаза того флагелланта и поняла, что для него вполне оправданно любое вероломство.

Медленно светало, и носилки двигались по улицам со скоростью, которую я прежде считала невозможной. Томмазо и папины охранники бежали, обнажив оружие. Я потрогала ножи, которые дала мне нянюшка, в ножнах под рукавами. Подаренный