Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн Страница 33

Появляется Уле убрать со стола. Дорте тянется забрать тарелки у Карла и Яна Инге, шаль соскальзывает, обнажая белое плечо. Конечно, не намеренно. Но Дорте не спешит поправить шаль. Ох как же давно были у Анетте такие длинные, стройные руки, как у сестры, но Анетте старается держать себя в форме, хотя бы раз в день выводя пса на долгую прогулку. Ее вновь пронзает осознание ужаса ситуации. Как им с Яном Инге упражняться, когда не станет Лабана?

Анетте откидывается назад, заглядывает за спины отца с матерью. Вот он лежит. Черный увалень. И слюнявый-то он, и, как от некоторых других собак, от него всегда сильно пахнет. Какой только собачий шампунь, какое мыло они не пробовали, проходит всего пара часов, и Лабан снова пахнет Лабаном. Сейчас он, кажется, спит, но время от времени по его шерсти мелкими волнами пробегает дрожь.

В сумочке раздается жужжание; Анетте вытаскивает телефон. Это Кристина. Пора? Анетте показывает сообщение Яну Инге, тот кивает и встает.

– Ну все, начинаем!

– Что такое? – спрашивает мать.

– Сюрприз, – отвечает Ян Инге.

И уже на столе перед юбилярами стоит лэптоп, а на его экране – милые личики обеих внучек.

– Поздравляем, бабушка и дедушка! – пытаются они прокричать хором.

Карл с Дорте становятся позади родителей, и на какое-то время воцаряется полнейший хаос: все кричат что-то свое, и никто не может разобрать ни слова. Анетте стоит сбоку и на экране не видна, но это и не страшно. Она видит, что Каролина расположилась в саду среди зеленых деревьев и ярких цветов. Кристина звонит с мобильного, картинка немного плывет, ее лицо часто оказывается не в фокусе. Виден главным образом потолок какой-то комнаты, видимо, это ее съемное жилье. И что такое? Она накрасилась? На заднем плане слышны музыка, громкие голоса. Ян Инге отважно пытается настроить звук, но помехи такие сильные, что половину сказанного не слышно.

– Попробуй отключать звук, когда они ничего не говорят, – командует Карл.

Это мало помогает, но Анетте удается уловить, что отец спросил об учебе, а Кристина взахлеб рассказывает о студенческом фестивале, который продлится целый месяц. В конце концов и матери удается вставить вопрос, она хочет знать, очень ли жарко в Бразилии, и это предлог для того, чтобы рассказать о буре и оползне.

– Вы не можете оттуда уехать? – с ужасом спрашивает Каролина.

– Никто не может сюда добраться, и никто не может отсюда выбраться, – мрачно отвечает дед.

– Но… серьезно! Сколько же времени вам придется там оставаться? – Кристина пару минут держит мобильный ровно, и все видят ее распахнутые темные глаза.

– Вечно! – смеется Карл. – Шучу, наверняка завтра мы уже будем дома. Но машины придется оставить здесь до тех пор, пока не отремонтируют дорогу.

Внезапно раздается протяжный вой, заставляющий всех вздрогнуть. Лабан поднял голову и смотрит на них, перебирая лапами.

– Ой, а вот кое-кто услышал голоса своих сестренок, – говорит Ян Инге. – Поздороваетесь с ним?

Он забирает лэптоп и подходит с ним к импровизированному собачьему ложу. Опускается на корточки и держит лэптоп перед собой так, чтобы Лабан попал в камеру. Анетте слышит, как голоса девочек взмывают вверх и переходят в фальцет, когда они выкрикивают ласковые прозвища своего любимца. Сердце болит, когда слышишь их восторг и в то же время видишь, как отчаивается пес из-за того, что не может откликнуться. Короткий тявк звучит скорее как стон, и он сразу опускает голову на пол. Это все, на что у него хватило сил. Уже и Ян Инге сообразил, что его задумка не удалась. Он быстро поднимается с пола и возвращается с лэптопом к столу.

– Что с ним такое? – слышит Анетте вопрос Каролины. Анетте встает так, чтобы смотреть дочкам в глаза.

– У него живот расстроился, – говорит она. – И мы разрешили ему побыть с нами за ужином.

Все остальные молчат. Глаза Кристины раскрываются все шире, а Каролина наклоняется к экрану так близко, что ее лицо заполняет его весь. Но изображение прыгает. Черты лица расплываются и распадаются на пиксели. Она что-то говорит, но им слышно только какое-то шуршание.

– Так что случилось-то, мама? – спрашивает Кристина. – Он выглядит совсем больным.

– Его отравили, – говорит дед, Анетте не успевает остановить его.

– Отравили? – ахает Кристина.

– Ну папа же, – бормочет Анетте.

Отец поднимает на нее глаза.

– Они должны знать, – говорит он.

– Что знать? – всхлипывает Кристина. – Мама? Папа? Что, что?

Больше она не в силах ничего выговорить: из-под длинных ресниц хлынули потоки слез, ручьями струящиеся по щекам.

– Он поел тухлого мяса, – пытается Ян Инге успокоить дочерей. – Сейчас ему нехорошо, но мы надеемся, что все образуется.

Из Бразилии доносятся треск и скрип, иногда кажется, что слышится и голос Каролины, но что она говорит, разобрать невозможно. А вот теперь ее лицо распалось на массу крохотных четырехугольников, хаотично перемещающихся по экрану. Анетте с ужасом смотрит на эту картинку. Впечатление, что где-то внутри этой массы скрывается чудовище, какой-то монстр с огромной кричащей пастью, пытающийся прорваться наружу. Кристина повернула телефон так, что ее не видно, слышны только ее всхлипывания.

– Ну-ну, – сухо говорит Карл, усаживаясь на свое место. – Ты своего добился, папа.

Анетте видит, что отец совершенно выбит из колеи. Да и все они тоже, и она понимает, что исправить ситуацию никому не удастся. Даже Яну Инге. Ровно в этот момент к ним заглядывает Уле, видимо, посмотреть, не пора ли уже подавать основное блюдо. И поскорее скрывается. Анетте хватает лэптоп и переносит его на соседний стол.

– Послушайте, – как можно более четко выговаривает она. – Каролина. Кристина. Глупо получилось. А еще и связь очень плохая. Я перезвоню немного позже. Хорошо?

Кристина снова кивает в камеру. Бледная, заплаканная. Но хотя бы кивает. У Каролины все черно. Но, может быть, она их слышит.

– Я скоро перезвоню. Хорошо? Я вам позвоню. А сейчас я отключаюсь.

Пока программа выключается, Анетте встает и выпрямляется.

– Задумка, конечно, была неплохая, – слышит она голос матери.

Хватит у нее сил вернуться назад, за стол? Она медленно считает до десяти один раз, потом другой. Возвращается на свое место, а Дорте и Ян Инге следят за ней глазами. Карл внимательно смотрит на отца, сидящего с прямой спиной и смотрящего прямо перед собой.

– Мы собирались рассказать им об этом более щадяще, – говорит Анетте.

Отец поворачивается к ней.

– Они имеют право знать, –