Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел Страница 31

помимо волокон и шерсти, у Пью нашли следы, совпадавшие с материалами из дома Уильямса. Один свидетель видел их вместе за неделю до обнаружения тела. С присущей ему бравадой Уильямс появился на месте находки и предложил сделать фотографии для полиции. Тогда это не вызвало подозрений – никто не предположил, что фотограф может быть убийцей. Позже Уильямса заметили на похоронах Пью – на том же белом универсале. Эти дерзкие появления были типичны для серийных убийц, любящих ощущение безнаказанности и власти.

В случае Люби Гетера Уильямса видели с ним в день исчезновения. Свидетель знал Уильямса лично: несколькими месяцами позже тот подобрал его самого, предложил подработку и приставал к нему по дороге, пока подросток не убежал. Позже он видел Уильямса на похоронах Гетера, но тогда не сообщил полиции.

В деле Ларри Роджерса женщина-свидетель трижды видела Роджерса в зеленом универсале Уильямса – помимо белого, у него была и эта машина. Однажды, пытаясь заговорить с Роджерсом, она заметила, что тот без сознания; однако полиция так и не получила информации об этом эпизоде. Уильямс присутствовал и на его похоронах.

Дело 28-летнего Джона Портера оперативная группа Атланты нам не передала. Портера видели садящимся в универсал Уильямса; другой свидетель рассказал, что Уильямс подвез обоих. Тело Портера нашли 12 апреля 1981 года недалеко от Кэпитол-авеню, в миле от I–20 и трех милях от I–85. Он умер от повреждения шеи; на теле обнаружили волокна из дома Уильямса, хотя собачьей шерсти уже не было.

После осуждения Уильямса за два убийства я поговорил с шефом Моррисом Реддингом. Он откровенно признал: Уильямс был у них прямо под носом, а они не замечали. Пока офицеры ходили по школам, читали детям лекции о безопасности, Уильямс выходил оттуда после очередной съемки – он работал фотографом для школьных фотографий и был глубоко встроен в жизнь местного сообщества.

Дело Уильямса стало классическим примером серийного убийцы, скрывающегося на виду. Наш профиль оказался точным: мы правильно предположили его связи с начальными школами, возможный интерес к работе в судмедэкспертизе (он действительно подавал туда заявление), его стремление быть рядом с расследованием, фотографировать места преступлений, участвовать в поисках. Он подозрительно хорошо знал места исчезновений и находок тел – словно ориентировался в них интуитивно.

Версия о «белом расисте» полностью рухнула. Профиль оказался верным, а стратегия наблюдения за мостами – одной из самых успешных. Опыт работы консультантом в Атланте определил мой дальнейший путь: с тех пор я посвятил себя изучению расследований серийных убийств, чтобы лучше понимать их природу и помогать тем, кто столкнется с подобными делами.

5. Программа по выявлению насильственных преступников и история убийств детей в Мичигане

К середине лета 1982 года лишь немногие следователи по убийствам в США сталкивались с серийными убийцами в своих округах, но такие преступления становились все более частыми. Обычно серийные убийцы нападали и скрывались, перемещаясь на новые территории. Их крайняя мобильность и привычка постоянно передвигаться позволяли им находить жертв в разных регионах, часто пересекая границы округов и юрисдикций. Однако методы расследования убийств оставались традиционными и ограничивали возможности детективов в борьбе с растущим числом «кочующих убийц».

Эти преступники систематически уродовали тела своих жертв, ускользали от полиции и становились героями сенсационных заголовков под такими прозвищами, как Хиллсайдские душители, Убийца с автострады[5], Трейсландский убийца[6], Убийца с мешками для мусора[7] и Зодиак[8].

По ряду причин, не в последнюю очередь из-за быстрого роста населения и обширных сельских территорий, Тихоокеанский Северо-Запад привлекал непропорционально большое количество таких преступников.

Несмотря на растущее понимание природы серийных убийств, в нашем подходе оставался серьезный изъян: мы действовали реактивно. Раскрытия часто происходили из-за случайностей – даже когда личность убийцы уже была известна. Например, Джона Гейси выдало зловоние из его подвала; Уэйна Уильямса – свидетель, видевший его с жертвой; Теда Банди во Флориде задержали из-за украденных номеров на его фургоне. Всех их поймали лишь после множества совершенных преступлений.

Традиционные методы расследования плохо работали против серийных убийц нового типа. Даже в деле Теда, где классические приемы помогли выделить подозреваемого, без компьютерного списка ста возможных фигурантов мы бы не продвинулись.

Отталкиваясь от круга знакомых жертвы, следователи быстро приходили в тупик. Недостаток новых идей, неготовность выходить за пределы своей юрисдикции и слабая коммуникация между агентствами делали раскрытие почти невозможным. К тому моменту, когда полиция всерьез начинала поиски, след убийцы уже остывал.

По всей стране в отделах убийств висели карты, утыканные булавками: красными – места обнаружения тел, желтыми – последние точки, где видели жертв. Иногда карты соседних штатов соединяли, пытаясь отследить маршруты преступника. Но не существовало простого способа сопоставлять похожие убийства в разных регионах. Между тем именно аналогичное дело в другой юрисдикции могло дать те подсказки, которых не хватало местному следователю. Нередко убийца, которого разыскивала одна служба, задерживался по другому делу в соседнем округе – и об этом никто не знал.

Из-за отсутствия формализованного обмена данными расследования буксовали, а время уходило. Следователям приходилось вручную сравнивать дела между собой, как делали мы в деле Теда Банди. Но без понимания, насколько далеко мог уехать убийца в поисках жертв, эта работа становилась почти невыполнимой.

Стало ясно, что необходим национальный координационный центр, который собирал бы сведения об убийствах и сопоставлял данные по подозреваемым в разных юрисдикциях. Ни одно местное или государственное ведомство не могло взять это на себя в одиночку. В конечном итоге я сыграл роль в создании системы, которая помогла решить эту проблему.

Создание VICAP

Дело было в декабре 1982 года. Высотное струйное течение развернулось с севера, и зимние штормы раньше обычного обрушились на Сиэтл – день за днем накатывая с океана в залив Пьюджет за стеной клубящегося тумана. В этом сером, мокром мире сотрудники офиса генерального прокурора уже думали о Рождестве, когда мою зимнюю хандру прервал звонок от живой легенды. Скрипучий, пронзительный голос на другом конце провода принадлежал Пирсу Бруксу, отставному капитану отдела убийств полиции Лос-Анджелеса – следователю по делу «Черной георгины»[9], участнику расследования убийства офицера на Луковом поле[10] и моему будущему наставнику. Пирс был одним из «суперкопов», приглашенных Ли Брауном в Атланту для анализа расследования убийств детей. Его звонок ошеломил и польстил мне: раньше мы точно не были на «ты».

Брукс попросил поддержать создание национальной программы отслеживания серийных убийц – будущей VICAP, «Программы по задержанию насильственных преступников», которая позднее будет базироваться в