Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит Страница 30

вмешивается в ход расследования, путается под ногами у правоохранительных органов и сама ищет преступника. По итогу она все же как-то сдруживается с каким-нибудь правоохранителем, но при этом продолжает считать себя самой умной. И в порыве озарения вместо того, чтобы поделиться своим озарением с профессионалами, произносит сакраментальную фразу «Я сначала хочу кое-что проверить», после чего лезет в лапы предполагаемого убийцы, практически погибает, но в последний момент ее спасают те самые правоохранители, на которых в нужный момент тоже нисходит озарение. В общем, хэппи-энд. Правда, иногда для усиления драматизма, но не в качестве поучения, из-за этой самоуверенной дилетантши кое-кто из спасателей сам оказывается на грани смерти. Но все-таки остается в живых, а дилетантшу это ничему не учит, по крайней мере, судя по тому, как она ведет себя в следующих сериях. А ведет она себя точно так же и вновь сначала хочет проверить все сама.

– Потряс! – отреагировал сын. – Ты смотришь детективные сериалы?!

– Иногда смотрю! – буркнула мать. – И четко понимаю, как делать не надо.

– А как надо?

– А надо было, во-первых, с самого начала поделиться со мной своими предположениями, а во-вторых, когда ты все-таки нашел ботинки, немедленно позвонить мне.

– Ну да! – фыркнул сын. – Я бы позвонил тебе, ты бы позвонила своему Павлинову, тот бы снарядил целую экспедицию, а я бы там торчал, как идиот, на морозе, весь бы перемерз, заболел и все мое лечение накрылось бы сугробом.

– Ты мог бы никого не ждать. Просто назвал бы место. Насколько я понимаю, там никто бы не потерялся.

– Ну-у… я не сообразил, – признался Ярослав. – Но вам же не нужны были понятые. А я эти ботинки аккуратно в перчатках взял, в мешок положил – и в рюкзак. И все в целости и сохранности. И еще я подумал… – сын покосился на ботинки, – что у них подошва толстая, в нее можно что-нибудь спрятать…

«Все-таки он действительно Ярослав Мудрый», – подумала Вера.

Глава 13

В последние недели Вадима не покидало ощущение, что он находится в центре некоего круга – невидимого, но четко очерченного. Коллеги с ним общались вполне уважительно, но исключительно по делу – не пересекая черту, за которой начинаются вполне естественные, особенно в небольшом коллективе, внеслужебные отношения. Поначалу он ловил на себе любопытствующие взгляды, однако никаких вопросов «за жизнь» ему не задавали. А вопросы, конечно, были. Как не быть, когда человек, взлетевший на столичную вершину, вдруг падает, по сути, к деревенскому подножью? Наверняка какие-то догадки окружающие строили и, не исключено, глядя на внешность Вадима, весьма близко подходили к отгадке, но точного ответа не было – тайна чужой жены сохранялась прямо как государственная тайна.

Общительного Вадима подобная атмосфера в коллективе напрягала. Более того, в преддверии Нового года он с тоской понял, что праздник придется первый раз в жизни встречать в одиночестве. Но 31-го руководитель отдела позвал его к себе домой, где Вадим отметил праздник в семейном кругу – по-домашнему, но скучновато. Домой он вернулся уже к половине второго.

С Грозновой все сложилось иначе. Переход от откровенной настороженности и неприкрытой отстраненности к вполне нормальному общению произошел почти мгновенно – когда Павлинов сообщил, что не подозревает Галину Павловну Добрецову, и предложил сотрудничество. Причина, по которой он «открыл карты», была проста: собранные факты напоминали огромную мусорную кучу, и единственное, что было более или менее полезное (хотя и не очевидное), – это указатель в сторону санатория, где обосновалась Грознова.

Она позвонила тогда, когда Вадим еще раз пытался разобраться в графике работы санаторского персонала и сверить возможные пересечения со звонками Чернецкой. Ничего интересного не получалось.

– Вадим Борисович, здравствуйте. У меня есть очень важная информация, – сообщила Вера.

«Так быстро, и суток не прошло?» – подумал Павлинов с некой ревностью и сам себя осадил: в конце концов, он сам привлек Грознову, и если ей удалось что-то обнаружить ценное… Он сам пока ничего такого не нашел.

Свою информацию Вера изложила четко и кратко: сын Ярослав нашел ботинки Агаты Чернецкой. Судя по описанию, наверняка ее. На Елочной тропе.

Ни про какую такую тропу Вадим не слышал. Упоминанию сына удивился.

– Эти ботинки у меня, лежат в пакете, я готова вам их передать и рассказать подробности.

– Я сейчас подъеду к вам, встретимся у поворота, где вчера вас высадил. А потом поедем ко мне домой.

Вадим подумал, что раскрывать инкогнито Грозновой пока не стоит, а значит, пока не стоит везти ее в отдел и привлекать криминалиста.

– Нет, не сейчас. Мы с Ярославом сходим на ужин, а потом сами подойдем к вам часам к восьми.

– На ужин? Вы боитесь остаться голодной? – хмыкнул Вадим. – Так вчера я вроде бы вас вполне вкусно накормил.

– Вкусно, – подтвердила Вера. – Но я не хочу вызывать излишнее внимание. Позавчера мы с Ярославом пропустили ужин, потому что были у Галины Павловны Добрецовой. Вчера Ярослав ходил один, а я была у вас. Если я сегодня в третий раз проигнорирую коллективную еду, у кого-нибудь могут возникнуть вопросы, а это совершенно ни к чему.

– Хорошо, – согласился Вадим. После чего зашел к дежурному криминалисту и попросил у него кое-что из традиционного набора, прикинув: кто-нибудь другой наверняка поинтересовался бы, зачем это следователю, но здесь вопросов не возникло – пресловутую невидимую черту криминалист пересекать не стал.

Вера появилась ровно в восемь, причем с сыном. Вадим подумал, что мальчишка здесь совершенно некстати, пусть даже он и нашел ботинки, однако виду не подал. Грознова догадалась сама.

– Я специально привела Ярослава. Вам могут потребоваться уточнения, а мой сын умеет держать язык за зубами, не сомневайтесь.

Вадим кивнул.

– Хотите кофе? Или чай? – проявил он гостеприимство.

– От вашего кофе отказаться сложно, – сказала Вера.

– А я откажусь от всего, – добавил Ярослав и, с любопытством оглядев Павлинова, ухмыльнулся: – Вы ведь знаете, что похожи на молодого Алена Делона?

– Знаю, – ухмыльнулся в ответ Вадим.

– Мама не любит красавчиков, она к ним с подозрением относится.

– Ярослав, прекрати! – одернула мать.

– А я что? Я ничего. Просто проинформировал, – пожал плечами сын. – Так сказать, сразу внес ясность. А для совместной работы всегда полезна ясность.

«Мальчишка-то с норовом, – отметил Вадим. – Явно считает себя умником. Впрочем, такой он, наверное, и есть».

– Твоя мама очень симпатичная женщина. Но я никогда не ухаживаю за коллегами, – сообщил Вадим и отправился варить кофе. Ему, конечно, очень хотелось в первую очередь осмотреть ботинки, но он удержался, и в определенной степени из желания продемонстрировать Ярославу, что не