Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент Страница 30

– Парень-модель? – рассмеялся он. – Что ж, это облегчение. Мне было бы неприятно, если бы ты зависала в компании симпатичных нормальных мужиков!

Через три недели я заработала 190 фунтов за три выезда. Ивонн сказала, что клиентам нравится мой образ и я должна готовиться к крупным заказам. Она поделилась, что спрос был огромный, и она даже отказывала клиентам с «недостаточно престижным» брендом. Я решила, что Ивонн свихнулась. Но в течение следующего месяца количество работы продолжало увеличиваться, и суммы становились все больше. Все шло просто потрясающе. Скоро у нас с Десси должен был накопиться первый взнос на дом.

А потом брошюру дорогого отеля распечатали, и она по-настоящему меня потрясла. Она была похожа на те яркие журналы, которые лежат в парикмахерских. И я впервые в жизни подумала, что действительно красива, хотя и понимала, что не смогла бы так выглядеть без профессиональных визажистов, парикмахеров и модных стилистов. Мне не терпелось показать ее Десси, когда он придет домой. Я оставила ее на столике перед дверью, где обычно копились письма и счета. Я решила, что будет здорово сделать ему сюрприз. И уселась на кухне в ожидании его реакции. Я услышала, как щелкнула дверь, он остановился у стола, а потом крикнул:

– Карен!

– Да?

Он появился в кухонных дверях. Его лицо побагровело от гнева. Я была немного ошарашена и подумала, что на работе случился какой-то скандал, но он потряс брошюрой и с силой швырнул ее мне на колени.

– Ты не говорила, что тебя снимали в постели!

– Что? Я уверена, что говорила…

– Не говорила. Считаешь, мне хочется, чтобы люди смотрели на мою жену в постели?

– Я не… Ты о чем вообще? Я ведь лежу под одеялом.

Он вел себя просто нелепо. На фото я до подмышек была укрыта одеялом. У меня были закрыты глаза, а волосы идеальным кругом рассыпались по подушке. Одна рука была согнута в локте и поднята над головой, ладонь раскрыта. На плечи накинута ночнушка из белого хлопка с кружевами. Только два дюйма у меня под подбородком и одно предплечье были действительно оголены. В этом не было ровным счетом ничего сексуального.

– Боже мой, Карен, ты вообще не думала? Ты в постели в гостиничном номере!

Я правда не могла взять в толк, что он имеет в виду.

– Как проститутка.

Я была потрясена до глубины души.

– Не могу поверить…

– Как ты думаешь, каково мне было, когда люди шептались об Энни, подначивали меня?

– Какие люди?

– Конечно, в лицо тебе ничего не говорят. Не ты вынуждена слушать их мерзкие шутки. – Теперь Десси уже кричал.

Я никогда об этом не задумывалась. Никто за последние пять лет не упоминал Энни, так что я решила, что для всех это вчерашний день. Я никогда не задавалась вопросом, как ее репутация могла повлиять на Десси.

– И что они говорят?

– Я не буду повторять. Отвратительные вещи. Про тебя. Я одного мужика в больницу отправил. Меня чуть не уволили.

– О боже.

– Теперь понимаешь? Об этом я и говорю. Ты просто не можешь выкидывать подобные штуки. – Он ткнул в страницу брошюры с такой злостью, что она порвалась. Я расплакалась, и тут Десси понял, что напугал меня. Он сразу же меня обнял и погладил рукой по спине. – Я просто пытаюсь защитить тебя, родная.

Тогда я впервые почувствовала укол обиды на Энни. Что бы с ней ни случилось, у ее поведения были последствия – она как камень, брошенный в воду. Уже целых пять лет все это причиняло лишь расстройства и страдания. Конечно, я по-прежнему любила Энни, но мне захотелось, чтобы она сейчас оказалась со мной в одной комнате, чтобы я смогла накричать на нее.

На следующей неделе я попросила Ивонн быть чуть более избирательной в отношении будущих заказов.

– Дорогая, о чем ты говоришь? Эта съемка была очень сдержанная, если не сказать целомудренная. Ты только начинаешь, не надо отказываться от перспектив из-за ханжества.

– Я не ханжа.

В ее голосе зазвучала сталь.

– Если ты хочешь продолжать эту карьеру, то должна быть разумна. Я уже в тебя вложилась. Не подводи меня.

– Вы не понимаете.

– Тогда почему бы тебе не объясниться?

У меня сорвался голос, я старалась сдержать слезы.

– Что такое?

– Вы ужасно на меня разозлитесь! Мне так жаль!

– Что ты сделала? – встревожилась Ивонн.

– Когда вы спросили меня о моем образе жизни…

Я рассказала ей все. Об Энни, веществах, «клиентах» и исчезновении, о Десси и о том, как это разрушило отношения моих родителей.

Ивонн осела в кресле.

– О господи, я помню это дело. Мой сын над ним работал. – Ее взгляд упал на стол.

– Ваш сын?

– Да, он был детективом. Джеймс Муни – ты, должно быть, встречалась с ним. – Ивонн достала из бумажника фото. Я видела его только в униформе, но хорошо помнила Муни. Он был помощником О’Тула. И при этом как будто смутно его стыдился.

– Да.

– Они так и не нашли тело, да?

– Ну, нет никаких доказательств, что она действительно мертва.

– Я думала, у них был подозреваемый?

– Что?

Тут она сконфузилась.

– Ой, не обращай внимания, я, наверное, перепутала его с другим делом.

– Вы думаете, у них был подозреваемый? В ее убийстве?

– Ну да, сын в те времена что-то рассказывал про дела, но, честно, они все перемешались у меня в голове, и я могу путать.

Ивонн была не из тех людей, кто может что-то путать. У нее была невероятная память. Ее сын что-то рассказал ей про дело Энни – то, что скрывали от нас, ее семьи.

– Пожалуйста, Ивонн, вы должны мне рассказать, если что-то знаете. Или Джеймс что-то знает?

– Я… Я не могу.

Я была на грани истерики и в исступлении накинулась на нее.

– Вы думаете, что она мертва! Вы должны сказать мне! Она моя сестра! Я пойду в участок и найду Джеймса сама!

– Не найдешь. Он погиб в автомобильной катастрофе два года назад. – Ивонн взяла в руки папку и уткнулась в нее, но я видела, как у женщины слегка дрожали руки. Весь мой запал угас. Я пристыженно опустилась в кресло.

– О нет, Ивонн, мне так жаль, это просто ужасно! Я считала его очень хорошим, очень порядочным. Он с таким уважением к нам относился…

Она опустила