Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон Страница 291

«Всё решено», — подтверждает Невё, упираясь пяткой в ??край сиденья.

У него было время обратиться за медицинской помощью и переодеться, но всё то же самое: чёрные ботинки, белые носки, парусиновые шорты и небесно-голубая футболка. И не забудьте про свисток.

- То есть?

– Я провёл короткую пресс-конференцию с местными журналистами. «Кубковый убийца» ничего им не сказал, но, эй, парижскому убийце не откажешь.

– Прокурор?

– Всё под контролем. Всё это будет отправлено в суд в Монпелье, а копия – вам в Париж.

– Отлично. Мне придётся вернуться и спросить ещё раз. Жизнь прекрасна.

– Ты это сказал.

– Ваша травма?

Племянник опускает глаза и улыбается.

– Укус комара на спине слона.

Наконец полицейский сел рядом и тоже закурил. «Голуаз».

Появляются первые голые задницы. Не стоит и думать о том, чтобы терпеть ещё один праздник сморщенной и бледной плоти или плоти, настолько зажаренной, что эти купальщики выглядят как кирпичи.

«Ты умеешь водить?» — спросил Свифт.

- Конечно.

– Вы отвезете меня обратно на станцию?

Невё встаёт, опираясь свободной рукой на скамейку. Несмотря на травму, он, как всегда, энергичен и атлетичен. Настоящий учитель физкультуры, готовый часами набирать очки и свистеть.

–Зо!

– Встретимся на парковке.

Крюшо кивает и быстро уходит. Свифт тем временем отбрасывает сигарету и направляется к морю, пиная скомканный листок бумаги. «Всё решено…» — повторяет он себе под нос. Забавно (ну, не так уж и забавно…), что это утверждение его не убеждает.

Вопреки всему, полицейский не может не указать на несоответствия. В частности, на проблемы с датами и временем. И на факты, которые не сходятся. Например, личность человека в капюшоне палача (с забинтованным лицом) – это точно не Вернер Кантуб. Никто никогда не упоминал о шрамах на его лице. Ещё один таинственный любовник? А что насчёт имени, выгравированного на кольце, которое так и не удалось идентифицировать?

Свифт также думает о большой тени, которая тянется над всем этим делом — знаменитом заговоре, который подозревал Виалей и который должен был существовать, иначе его бы не взорвали в доме его возлюбленной.

Несколько примеров, взятых наугад из уголка его сознания, среди множества других, и он уже знает, что, если перечитать все досье, эти занозы въедут ему в череп и превратятся в навязчивую идею.

Свифт добрался до дамбы. Солнце заливало скалы, и ничто не напоминало о разврате, творившемся здесь всю ночь, – ничто, кроме использованных презервативов, которые он раздавил подошвами.

Полицейский игнорирует их и сосредотачивается на море. В этот час Средиземное море кажется смятым, словно огромный лист алюминиевой фольги, серебристые пятна на его поверхности напоминают чешую спящего монстра. Небо почти болезненно прекрасно, и Свифт впитывает в себя всю эту солёную красоту.

Мезз, полный мудрости, всегда говорит: «Дело расследования — полная противоположность клею. Оно никогда не склеивается». Он прав. Тысячи раз Свифт пытался связать воедино факты, признания и гипотезы в своих делах — но это никогда не работало на 100%.

Но он даёт себе обещание, в полной конфиденциальности. В этот раз он докажет, что старый добрый Мезз ошибался. Он приложит все усилия, чтобы каждый фрагмент мозаики идеально подошёл, в стиле Помпей.

Даже если для этого придется найти еще одного убийцу, чтобы покончить с этим…

Жан-Кристоф Гранже

Без солнца

Король теней (том 2)

I - ВИЛЛА ДАРНА

1.

Начало января 1986 года.

На террасе риада Марселя Кароко, с видом на Атлантический океан, Хайди Беккер красит ногти. Не на руках, а на ногах. Это занятие она обожает, оно проясняет мысли и успокаивает сердце. Она проводит кистью, не торопится и начинает снова…

Миндальная роза с сахаром.

Конфетно-розовый.

Дынная роза.

Пионовидная роза.

Малиновая роза…

В конце концов она выбрала красный. И даже тогда она колебалась:

Кораллово-красный.

Кроваво-красный…

Именно его она и выбрала.

Прошло три с половиной года с момента рокового падения Кубкового Убийцы, также известного как Монстр Мачете, с крыши здания в нудистской деревне (он просто обязан был там быть). Три года, за которые мир геев радикально изменился.

С появлением гей-рака, теперь называемого СПИДом, никому больше не до смеха. Время празднования и излишеств прошло. Люди стали подозрительными, смотрят друг на друга с подозрением, боятся…

Хайди, в свою очередь, отдалилась от танцполов и софитов, чтобы стать милой студенткой. Она всё ещё в Нантере, но далеко на востоке, на окраине города, в самом уродливом кампусе Франции, названном, пожалуй, даже не придумаешь, «La Folie» («Безумие»). Деньги? Жорж Гальвани и Марсель Кароко, её крёстные, обеспечивают её всем необходимым. Самое забавное, если можно так выразиться, то, что французское государство тоже вмешалось. Как сирота и политическая беженка – настоящая двойная беженка – она имеет право на всевозможную помощь, включая приличную стипендию.

Итак, Хайди пришлось сдержать свои обещания. Три года она училась на факультете экономики и социального управления. Она знала, что выбрала самую скучную программу, но всё же… Она и представить себе не могла, что ей предстоит такое испытание. Тем не менее, она блестяще сдала экзамены DEUG (диплом об окончании двухгодичного университета), а затем, словно усилием воли, сразу же получила степень бакалавра.

Что она будет делать с этим дипломом сегодня? Продолжит учёбу в университете? Искать работу? Чтобы подстраховаться – и получить стипендию – она поступила в магистратуру, но пока не открыла книгу.

А кроме этого? Единственным развлечением для неё были регулярные поездки летом на виллу Гальвани в Раматюэле, а зимой – к Кароко в Танжере. Но даже в этих идиллических местах её преследовала тоска. Там она стала свидетельницей надвигающейся катастрофы СПИДа: больных, умерших, слёз. Она видела, как редели ряды их весёлой компании. Она видела, как эпидемия без разбора поразила самых близких и дорогих друзей.

Тем не менее, Хайди рада быть здесь. Она обожает этот риад. Здесь холодно. Здесь синева. Ледяное солнце и белые стены, привкус мела на языке… Ей нравится эта терраса на крыше как единое целое – пол, стены и встроенные скамейки сделаны из одного и того же побеленного цемента: кажется, будто они слиты воедино, образуя некую безмятежную непрерывность, открывающуюся на 180 градусов