Землеедка - Долорес Рейес Страница 29

В этот миг за моей спиной раздался резкий презрительный голос – тот же самый, который я слышала раньше, стоя в перепачканных ботиночках, голос Але Скина:

– Вы только гляньте, что тут творят эти паскудные ниггеры!

46

Похоже, во сне я не узнала руку Вальтера. Он в ту же секунду развернулся к Але Скину, держа факон[17], похоже, заготовленный заранее. И он ни капельки не был пьян. Вальтер, совершенно трезвый и собранный, сделал выпад, который его противник с трудом отбил.

Да, Але Скин, тоже выхватил нож из заднего кармана.

И его бритоголовые дружки стояли рядом.

Горемыка в это время сцепилась с каким-то типом, возникшим из ниоткуда. Она подцепила бутылку, на секунду исчезла из моего поля зрения, а через мгновение бутылка разлетелась на осколки, и тип лежал на полу.

Але Скин, пристально глядя на моего брата, снял куртку. Он ждал, пока Вальтер сделает выпад факоном. И Вальтер тоже ждал движения ножа в его левой руке: в лице Але Скина появилось нечто звериное. Але Скин бросился вперед, Вальтер отступил, но тот упорно теснил его, выбрасывая руку, в которой держал куртку. Вальтер снова ринулся на него с факоном, но Але Скин выбил у него нож курткой, успев лягнуть моего брата по ноге. Вальтер скорчился от боли. Он закрывался локтями, чтобы удержать лезвие ножа противника на расстоянии. В следующий момент ему тоже удалось нанести Але Скину удар ногой и выбить у того оружие. Брат, воспользовавшись ситуацией, ударил Але Скина в лицо и свалил на пол. Положение переменилось, и мой брат принялся молотить врага на полу.

Неожиданно к Вальтеру со спины подбежал тот самый громила-охранник, крепко обхватил сзади и поднял в воздух. В тот же миг Але Скин вскочил на ноги. Я понимала, что брат не сможет справиться с двоими, и взглядом обшаривала зал, чтобы позвать кого-то из наших на помощь, но к тому времени все уже дрались с завсегдатаями. Никого свободного.

Теперь уже Але Скин избивал моего брата, нанося ему удар за ударом. Вальтер не мог сопротивляться, а я была не в силах на это смотреть. Тут я заметила нож Але Скина, валявшийся неподалеку. Нужно было добраться до него во что бы то ни стало. Я попыталась подойти, но вдруг ощутила чудовищный удар ногой и рухнула на пол. Даже шевельнуться не могла.

– Давай-ка ей наваляем, – услышала я чей-то голос.

Подняв голову, я разглядела того, кто меня ударил. Горемыка с еще одной девчонкой бежали мне на помощь. Мерзавец начал пятиться и свалился на меня.

Прямо перед собой я увидела руку с ножом, его лезвие почти касалось меня. Я узнала эти пальцы, эту руку: она схватила типа, навалившегося на меня, отшвырнула прочь, как мешок с мусором, сопроводив таким ударом, что тот наверняка надолго выбыл из строя.

Это был мой старик.

Когда я это поняла, у меня перехватило дыхание.

Отец спрятал нож и подошел к тому месту, где избивали Вальтера. Навалился на Але Скина, заставив его прекратить бойню и отступить. К нашему изумлению, громила, удерживавший Вальтера, внезапно разжал захват, и брат смог освободиться.

– Вали отсюда, старый говнюк, – процедил Але Скин.

И мой старик, молниеносно, как человек, умеющий жить в тенях, выхватил нож и всадил его Але Скину в грудь.

47

В моей голове зияла пустота.

Казалось, серая грязь со стен проникла в нас и напитала ядом.

В ангаре творился сущий ад, мы побрели к выходу. Никому из наших не удалось остаться невредимым, но и побои оказались не такими уж страшными. Меня подталкивали вперед, и я почувствовала руку у себя на поясе. Это был отец. Даже не глядя, я знала, что это он. Позади слышалась брань, словно лаял уличный пес:

– Это вам даром не пройдет, сволочи! – кричали отставшие бритоголовые.

Их голоса звучали грозно. Но сами они не отваживались приблизиться. Оставались с Але Скином.

Почему-то я твердо знала, что Але Скин не выкарабкается. Сколько ни пытайся его спасти, он уже был мертв, как Эрнан.

Я не могла произнести ни слова. Вальтер все еще что-то кричал, и мне хотелось, чтобы он замолчал. Пусть все замолчат. Пусть уйдут и оставят нас с братом одних, как всегда.

Внезапно отец отпустил меня и остановился.

– Мы еще увидимся, – сказал ему Вальтер.

Старик не ответил, но в его глазах читалось облегчение.

Я дважды видела, как он убивает.

Третья часть

48

– Землеедка, того места, где ты научилась есть землю, уже не существует. Скоро все рухнет, – сказала Анна в моем сне.

Я огляделась. Мы находились непонятно где. Ни в городе, ни в ангаре.

– Что это за место?

– Я же говорила, что сюда нельзя возвращаться, это запрещено, – добавила Анна. – Теперь посмотри на меня. Они придут за тобой. Ты еще хочешь видеть скрытое?

– Нет.

– А как же я? Ты же мне обещала!

– Я не хочу больше видеть.

– Но ты можешь их найти. Сделай так, чтобы их посадили, ради меня. На свободе они и дальше будут убивать, понимаешь?

Ее голос звучал так жутко, что я проснулась.

49

– А если нам уехать?

Не знаю, спал ли мой брат, но, услышав мои слова, он отвернулся и закрыл голову подушкой. Мне нравилось, что он спит в этой кровати. На пару минут показалось, будто ничего не случилось.

Я подождала. Его дыхание было едва слышным.

Я уже собиралась уходить, когда он сказал:

– Поставь чайник.

Я зажгла конфорку, наполнила чайник, поставила на плиту и стала смотреть на пламя. Вошел Вальтер, открыл холодильник и достал бутылку воды. Налил себе стакан и встал рядом со мной, прислонясь к стене. Прихлебывая мелкими глотками, он тоже уставился на огонь.

– Помнишь, как ты забыла на плите отцовский чайник, и он весь почернел? Старик тебя чуть не убил.

Я продолжала смотреть на чайник, пока мысли не смешались в туманный ком.

Не думала я, что уезжать будет так грустно.

Вместо ответа я задала вопрос:

– А что нам делать с бутылками?

Вальтер отпил глоток воды и произнес:

– Бутылки пусть остаются.

Мы продолжали молча глядеть на пламя. Мне показалось, что чайник выкипает, но я не двинулась с места. Вальтер выключил плиту, подставил чайник под кран и налил немного холодной воды. А я взяла калабас и пакет с мате – в нем оставалось не больше половины.

Мы устроились за столом в гостиной.

Вскоре без стука, просто толкнув дверь, заявилась Горемыка.

Посмотрела на калабас и уселась рядом с нами. На ее