Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 28

Что внутри того ящика?

Цепь окончательно натягивается и останавливает ее.

Опускаясь ближе к полу, она нелепо сгибает ноги. Она вытягивает руки вперед, но все еще не может достать: самые кончики ее пальцев едва касаются угла ящика. Она рычит от разочарования.

– Не могу, блин, достать его!

– Попробуй ногами, – подсказывает Райан. – Ты можешь той, что без цепи?

Она опирается на свои ладони и разворачивает левую ногу, вытягивая ее вперед. Та ударяет по ящику. Она ведет ею вдоль пола, подталкивая ящик поближе. Медленно. Больно.

Наконец она хватает его.

– Хорошая работа, – говорит Райан.

– Что там?

Она скидывает крышку. Страх, любопытство и ужас смешиваются внутри…

Душа падает вниз, будто Эмилия на американских горках и начался спуск.

Внутри еще один ящик. Такой же черный, но не деревянный с крышкой.

Этот – железный.

Она прищуривается и хмурится.

Он заперт.

Райан

2:51

– Еще один ящик, – шепчет она. – Но он заперт.

– Почему… Зачем им это делать? Почему мне досталось два предмета, а тебе – один?

Она пожимает плечами. Эмилия выглядит уставшей. Ее лицо бледное, щеки ввалились, уголки губ опущены вниз.

Она трясет ящичек, но звука нет. Это что-то тяжелое, что-то, что не болтается внутри. Оно защищено.

– Ты можешь попытаться вскрыть?

Она усмехается, протягивает ему ящик, демонстрируя толстый металл навесного замка.

– А ты? – спрашивает она с поднятыми бровями.

Она прижимает ящичек к груди, затем заваливается назад, отступая к стене.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

Она встречается с ним взглядом, на ее лице странное выражение. И Райан знает, о чем она думает. Что еще за вопрос в подобной ситуации? В подобном месте?

Но что еще можно сказать?

– Я в порядке… – мямлит она. – Я… Просто… Не могу не думать о своих родителях. Я не могу перестать думать о том, что они прямо сейчас могут делать, что думают. Они уже потеряли мою сестру, а теперь…

Она резко останавливается, голос ломается. Эмилия делает глубокий вдох. Ей хочется заплакать, он это видит, но она крепко зажмуривает глаза, медленно выдыхая через нос.

– Правда в том, что, что бы мы ни собирались сделать, ничего не изменится. Все, что лежит в этих ящиках, здесь не для того, чтобы помочь нам. А для того, чтобы посмеяться над нами. Эта фотография Софи, фотография твоей бывшей и твое письмо – они все это сложили лишь с одной целью: помучить нас. Но мы оба знаем, что, когда время придет, они планируют заставить нас сознаться. Они хотят, чтобы мы признались в том, что написали на форуме. И тогда они будут выбирать. Ты же писал в Комнату Исповеди, верно?

Райан кивает, затем снова подтягивает колени к своей груди и кладет подбородок.

– В чем они хотят, чтобы призналась ты?

Эмилия медленно моргает, но молчит. Наверное, она не скажет ему. Раз их признания будут противопоставлены друг другу, она не хочет, чтобы он знал что-либо заранее. Если они будут выбирать между ними, им нельзя становиться друзьями. Нельзя привязываться друг к другу. Но именно травма объединяет. Боль и страдание сшивают души вместе. Это связывает людей так, как не способно ничто другое.

– Прости, – шепчет он. – Я понимаю, ты, может, не хочешь мне рассказывать…

– Когда мою сестру убили, – говорит она второпях, слова сами вырываются из нее, – я находилась на службе. Раньше я была офицером полиции. Она звонила мне. И я видела, но не ответила. Не могла ответить, потому что была на работе. А потом по рации…

Она шмыгает носом, ее голос снова срывается.

– И я поняла… еще до того, как услышала адрес, я поняла, что это она. И я была так близко. Мы промчались весь путь с маячками. Но… Уже было слишком поздно. Он исчез, а она… тоже исчезла.

Она поднимает пальцы, чтобы прикрыть лицо, прижимает ладони к глазам.

– Если бы я, черт побери, ответила на тот звонок, то оказалась бы там. Я бы успела вовремя. Спугнула его, и она бы все еще была жива. А я… Я…

Она прекращает говорить, ее грудь поднимается и опускается, пока Эмилия пытается сдержать эмоции. Что именно она решает утаить? Он вздыхает. Она любила свою сестру с такой силой. А он любил свою девушку.

Вот как они оказались здесь.

Любовь привела их сюда.

– Так что да. Вот это признание я запостила, – говорит она, отнимая руки от глаз и смотря на Райана сквозь слезы. – Вот почему они выбрали меня…

Она опускает подбородок на колени и тяжело вздыхает, вымотанная, как будто воспоминания об этой истории высосали из нее последние силы.

– Почему ты здесь? – шепчет она, нарушив тишину.

Райан смотрит на нее, подбородок начинает дрожать от вспыхнувшего в нем волнения. Оно становится все мощнее и мощнее.

– Так, собственно, я… у меня была девушка, и все… все закончилось. И я не был любезен. Я совершил плохие поступки. Я просто ненавидел себя за то, что она не может любить меня.

Она хмурится, кивая, и ждет продолжения. Но он ничего не говорит. Он просто смотрит в пространство перед собой, потерявшись в воспоминаниях.

– Но… Как так вышло, что ты очутился здесь? – спрашивает она, в ее тоне звучит недоверие. – Я читала ужасные вещи на этом форуме. Ты не заслуживаешь быть здесь. Почему выбрали именно тебя, а не кого-то еще?

Он вздыхает, его плечи приподнимаются.

– Я, честно, не знаю. Но то же самое можно сказать и о тебе. Ты не виновата в том, что не ответила на звонки сестры. В этом нет твоей вины.

– Как звали твою девушку? – шепчет Эмилия, быстро вытирая слезы.

Райан смотрит на фотографию, перевернутую изображением вниз рядом с ним. Он поднимает снимок, любуется ее красивым лицом, затем прижимает к груди.

– Фи… Фиона. Я… Я правда любил ее.

Она отвечает ему легкой грустной улыбкой.

– Ну, если это тебя как-то утешит, сравнивая твое признание с моим, я считаю, мое побеждает. Или проигрывает, как сказать. Зависит от того, как на это посмотреть.

Ее улыбка исчезает так же быстро, как и появилась, сменившись меланхоличной грустью.

Они снова погружаются в тишину, которая теперь приносит странное успокоение. Страх все еще ощущается в воздухе, но теперь они уже не чужие друг другу люди.

Райан смотрит на