Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс Страница 271

Я с силой швырнула дуршлаг в коробку. Я хотела, чтобы Эйлса немедленно ушла. Два шага, поворот на сто восемьдесят градусов – и она за дверью. Если я положу руки ей на плечи, то смогу подтолкнуть в нужном направлении.

И Эйлса сделала два шага, но не к выходу. Боком – в этом не было необходимости, она сделала это показательно, – она стала пробираться между кучами в направлении гостиной, положила руку на ручку двери, и я поняла, что не смогла бы ее остановить, даже если бы стояла рядом. Эйлса толкнула дверь – она слегка приоткрылась – и просунула голову в щель.

Иногда мне кажется, что я вижу комнату такой, какой она была раньше – скелет, скрытый под распухшей плотью: два кресла с велюровой обивкой в цветочек и такой же диван с подушками, камин с изразцами и зеркало над ним, два небольших столика, один из них круглый, настольные лампы под абажурами с бахромой и у окна – письменный стол со стулом. Когда Эйлса заглянула в комнату, мне захотелось, чтобы она видела ту же комнату, что и я. Но, судя по отвращению на лице, увидела она совсем другое. Ее внимание отвлекли другие вещи: пакеты с одеждой и груды книг, горы ручек и писем, между которыми стояли чашки с недопитым кофе, темнота, которая вызывала дискомфорт – лампы уже давно скрылись под завалами, и пыль. Я знала, что тарелки и столовые приборы лежат шаткими грудами на столе и полу, а кое-что из недавно найденной обуви и одежды свалено на стульях.

– Верити, – снова произнесла Эйлса и впервые с той минуты, как она вошла в мой дом, я услышала упрек у нее в голосе. – Вы здесь работаете?

– Да. Вон там за столом. За компьютером.

Она снова засунула голову в проем, чтобы убедиться, потом повернулась ко мне и спросила:

– А как вы туда пробираетесь? Сквозь весь этот хлам?

– Здесь все важное, Эйлса. Я получаю много писем. И пишу ответы. Еще квитанции. Очевидно, немного прибраться не помешает, но все это крайне важно для процесса моей работы. Мне нужно хранить все бумаги.

– Все?

– Да.

– Но книги. Пластиковые пакеты. Одежда. Их так много, – она повысила голос. – А если пожар? Вам повезло, что не… – Она пристально посмотрела на меня, и выражение ее лица немного смягчилось. – Это опасно для здоровья. – Она потерла лоб. – Что вы еще храните?

– Ничего, – ответила я. – В этой комнате хуже всего.

Но она мне не поверила, сделала несколько шагов, пнула пластиковый пакет, оказавшийся у нее на пути, и пошла в дальнюю часть дома.

– Не надо, – предупредительно сказала я. – В этом нет никакого смысла. Эта комната не используется.

Эйлса отодвигала вещи в сторону, чтобы расчистить себе дорогу.

– Что это? – спросила она, вертя в руках длинную палку из нержавеющей стали.

Это была часть душа Гербертов, который они с Томом разобрали и заменили. Я слегка покачала головой и сделала такое лицо, будто объяснить было слишком сложно. Эйлса небрежно отбросила палку в сторону – она упала на груду пластиковых ящиков, соскользнула с них и с грохотом рухнула на пол. Добравшись до двери, Эйлса толкнула ее, та сдвинулась всего сантиметров на пять.

– Я бы не стала… – сказала я, видя, что она собирается навалиться плечом.

– Вы даже войти не можете в эту комнату? – уточнила она.

– Она никогда не используется.

Тогда она бросилась к лестнице, прежде чем я успела что-либо сделать. Она взялась за перила и осторожно ступала не небольшие свободные промежутки. Мне нужно было остановить ее. Она добралась до комнаты Фейт. Я вскрикнула. Эйлса положила ладонь на ручку двери.

– Не надо, – крикнула я, поднимаясь по лестнице вслед за ней. Я даже повысила голос: – Не могли бы вы спуститься прямо сейчас?

Когда Эйлса спускалась, стараясь не споткнуться, я видела, что она пытается подобрать слова, чтобы выразить свои чувства: отвращение, омерзение и разочарование? Я знала, что отношения между нами уже никогда не будут прежними. Я потеряла всякий авторитет, всякое равенство как личность, как друг. Это все исчезло. Я ничего не могла исправить, но могла вернуть себе немного достоинства.

– Эйлса, вы правы, – сказала я, когда она оказалась рядом со мной. – Мне нужно тут все разобрать, и сейчас, увидев свой дом вашими глазами, я это четко уяснила. Мне нужно закончить работу с последней группой слов, а потом я займусь уборкой. Нужно только найти время.

Она провела рукой по лбу, оставив грязный отпечаток, словно синяк.

– А готовите вы где?

У меня появилась мысль соврать, вроде как я вообще готовить не умею и не люблю, а хожу в кафе или заказываю доставку. Я даже слышала у себя в голове, как говорю это, в некоторой степени повторяя ее рассказ о том, как она в двадцать с чем-то жила в Фулхеме: «У меня в холодильнике стояла только бутылка текилы и шесть баночек сыворотки для отбеливания зубов». Эйлса качала головой, как маленькая птичка, осматривая кухню, дверь в которую была подперта сложенным алюминиевым стулом. Эйлса подошла ко мне по проложенной ею же тропинке, но потом снова повернула к двери в кухню, по пути остановившись, чтобы поднять деревянную сушилку для белья.

– Это же наша, да? – уточнила она.

– Вы же ее выбросили. – Я смотрела себе под ноги.

– Но, Верити, она сломана! Ее невозможно нормально повесить.

– Нужен всего один винтик, – тихо сказала я. – Или веревка.

Эйлса положила сушилку, на этот раз осторожно, словно начала что-то понимать. Я могла бы долго говорить про нашу культуру, когда люди выбрасывают множество вещей, о моем отвращении к потребительству и сопутствующей ему расточительности, о важности переработки отходов, о защите окружающей среды, – но выразить все это правильными и понятными словами у меня не получалось.

Эйлса подошла к кухонной двери, а я снова поняла, что не могу встать с ней рядом. Не глядя в комнату, я могу заблокировать свой разум от реальности. Но сейчас образ кухни буквально прорывался в мой мозг – я видела разлитый по полу томатный соус. Несколько дней назад (а, может, и раньше) я уронила на пол банку. Эйлса пробыла в кухне всего несколько секунд, но, когда вышла оттуда, выражение ее лица поменялось. Она не смотрела на меня. Может, просто не могла. Она зажала нос, подошла ко мне, взяла за рукав и потянула к входной двери. Мы вышли на свежий воздух.

– Давайте пойдем к нам, – предложила