Крысиный яд с лимоном: Волчья стая - Марьяша Ришелье Страница 27

— Так, — я потерла плечо, ушибленное ремнем. — Тая сказала: грабители. Их не было дома. Саша был в садике, Лев на работе, Тая в городе. Вернулись — в доме бардак, но ничего не украли. И грабителей не нашли.

— Не нашли, — повторил Воронов, яростно тыкая в экран телефона. — Потому что искали не там. Искали живых. А надо было искать мертвых, Тань.

Я замерла. Его мысль еще не дошла до меня, но где-то на периферии сознания уже начала складываться картинка — страшная, логичная, неизбежная.

— Если убийца уже тогда за ними наблюдал, — медленно произнесла я, — если он уже тогда хотел к ним... Если он видел, как в дом его идеальной семьи влезают чужаки...

— Он мог их встретить, — закончил Воронов. — На выходе. С лопатой. Или с голыми руками. Он же умеет вырубать людей. И унести тела в лес. Закопать. Где-то там, где мы еще не искали.

— И после этого появились камеры, — прошептала я. — Грабителей не нашли. Дело закрыли. А он... он стал считать себя ангелом-хранителем семьи. Их защитником. Их невидимым стражем.

— И начал убивать проституток, потому что считал это дарами, — Воронов уже набирал номер отдела. — Алло? Это Воронов. Поднимите дело о взломе дома Полянских. Четыре года назад. Да, то самое. И готовьте группу — будем искать в лесу. Да, опять. Нет, девятое-десятое тело. Два. А может, и больше.

Он повесил трубку и посмотрел на меня. В его глазах горел тот самый огонь, который я видела только в самые важные моменты — когда он нападал на след и шел по нему, не разбирая дороги.

— Это стало спусковым крючком, — сказал он. — Если я прав. Они влезли в дом его семьи. Он их встретил на выходе. Убил. Унес тела в лес. Закопал. И стал охранять дальше. А когда понял, что ему понравилось убивать для них, — продолжил. С проститутками. Как с подарками.

— Но почему проститутки? — спросила я. — Почему не просто случайные женщины?

— Потому что проститутки — это самый простой способ, — ответил Воронов. — Они доступны. Они приезжают по вызову. Они не оставляют записей о клиенте, если думают, что вызов элитный. И они... никто. Их никто не ищет. Он не дурак. Он выбирал тех, кого не хватятся. Он методичен. Он умен. Он...

— Он социопат, — закончила я. — Как Лев. Только у Льва есть Тая и Саша. А у него — никого. Кроме них.

Мы сидели в машине на обочине, мимо проносились редкие фуры, и декабрьский ветер завывал в щелях. Я думала о человеке, который четыре года назад стоял в лесу и смотрел, как чужаки вылезают из окна его идеального дома. Который, не думая ни секунды, пошел за ними. Который убил их — легко, как дышать, — и закопал в лесу. И который потом, возможно, стоял над свежими могилами и смотрел на окна спальни, где Лев и Тая еще не знали, что у них появился ангел-хранитель.

— Надо будет сказать Полянским, — тихо сказала я.

— Скажем, — кивнул Воронов. — И найдем тела грабителей. Или найдем его. Но одно я знаю точно: этот парень — не просто маньяк. Он — член семьи. Которого никто не звал. И он не остановится, пока его не остановим мы.

Он завел двигатель, и мы выехали на трассу. Впереди был офис, архивы, допросы и бесконечная работа с прошлым Полянских. Но впервые за долгое время у нас было что-то, чего не было раньше. Мотив. Понимание. И след, который вел в темноту леса — туда, где четыре года назад началась эта история.

История о человеке, который хотел любви. И нашел ее в семье, которую выбрал сам.

Глава 18. Крысиный яд и братские узы, или Урок тактики от Льва Полянского

Следующий день начался с того, что Воронов трижды обошел машину, проверяя, не проколоты ли шины, не откручены ли гайки и не подложена ли под днище граната. Это была шутка. Наполовину. Потому что после вчерашнего открытия — что где-то в лесу, возможно, лежат еще и трупы грабителей четырехлетней давности, убитых нашим «ангелом-хранителем», — я бы тоже предпочла перестраховаться.

Мы снова ехали к Полянским. Теперь — с полной картиной. Или почти полной. Не хватало только имени, лица и, собственно, самого убийцы. Но у нас был мотив. У нас была хронология. И у нас была теория, которая объясняла все: розы, камеры, трупы, поляну и то странное чувство, что кто-то невидимый дышит в затылок.

Дверь, как всегда, открыл Лев. Сегодня он был в темно-синем свитере и домашних штанах, с чашкой кофе в руке и все той же неизменной усмешкой, которая теперь, когда мы знали, что он не убийца, казалась почти... родной? Нет. Не родной. Привычной. Как старая болячка, которая то ли беспокоит, то ли уже стала частью тебя.

— Офицеры, — он кивнул. — Опять. Если у вас там еще одна лопата, давайте без сюрпризов. У меня жена впечатлительная.

— Лопата одна, — ответил Воронов. — Но разговор долгий. Налейте чаю.

— Крысиного яду?

— Две порции.

Лев усмехнулся и пропустил нас в дом. Таи не было видно — возможно, работала у себя в кабинете над книгой про розы-обманщицы. Саша, судя по звукам из гостиной, собирал очередную модель космического корабля и что-то бубнил себе под нос — кажется, на языке дроидов. Кухня встретила нас все тем же уютным беспорядком: яблоки в вазе, детские рисунки на холодильнике, забытая кружка с недопитым какао на столешнице.

Мы сели. Лев поставил перед нами две чашки с дымящимся чаем, себе налил кофе и откинулся на спинку стула.

— Ну? Выкладывайте. По вашим лицам вижу: нарыли что-то интересное.

Я переглянулась с Вороновым. Он кивнул мне — давай, мол, это по твоей части. И я начала.

Рассказала все. Про поляну. Про розы на пне, которые Саша приносил Тае. Про фигуру в капюшоне, засветившуюся на камерах. Про то, как убийца душил жертв, глядя на окна спальни. Про лопату в брезенте. Про нашу теорию, что убийца — социопат, как и сам Лев (тут он приподнял бровь, но промолчал). Что он увидел семью Полянских и решил, что нашел своих. Что он вплел себя в их жизнь незаметно — через лес, через цветы, через трупы. Что он считает себя частью их стаи. Их ангелом-хранителем. Их тайным родственником.

Лев слушал молча. Ни разу не перебил. Только когда я дошла до истории