Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит Страница 27

– Интересно… – согласилась Вера, подумав, что такой «разворот» от названия напыщенной птицы к обычному человеческому имени вполне соответствует «развороту» ее восприятия самого Вадима Борисовича. Нет, она не прониклась к нему симпатией – ее настораживала его аленделоновская внешность (как вообще настораживали мужчины-красавчики), а также мутная причина попадания в Кураевск – но следовало признать, что вел себя Павлинов весьма достойно и толково.

И – да, это не ее расследование, она в отпуске, но она сама себя впутала, причем собираясь выступить в качестве тайного агента, а теперь ей предложили отбросить тайны и, по большому счету, попросили о помощи. Может ли она отказаться? Может. Но, разумеется, не станет.

Они позавтракали за полчаса – доктор Ланкур просил, чтобы между завтраками и процедурами был перерыв минут сорок. Так что впереди оставался почти час, и мать с сыном вернулись в номер.

– Кстати, ты мне вчера прислал эсэмэску, что ничего особо интересного не нашел про людей, о которых я тебя просила подсобрать информацию, – напомнила Вера.

– Ничего такого эдакого, – подтвердил Ярослав. – Но о чем узнал, расскажу. Вдруг пригодится. К тому же я послушал кое-какие сплетни, я вчера с девчонкой одной познакомился, Машкой, она моя ровесница. Ее сестра Анжела здесь администратором работает, и Машка в санатории периодически крутится, все-таки каникулы.

– Ей что, не с кем в каникулы пообщаться? – спросила Вера.

– Не знаю, – пожал плечами Ярослав. – Говорит, здесь интересно. Разные люди… Ребята есть из города. Каникулы же… Я вчера тоже с парочкой пообщался, Машка с ними была. Потом они нас звали на лыжах покататься, здесь прокат лыж есть, но мне же нельзя, а Машка не захотела, вот мы с ней и поболтались вдоль озера.

Вера посмотрела на часы: пожалуй, обсуждение того, что разузнал сын, можно было отложить на время после визита к врачу. В конце концов, нет ведь ничего срочного. А пока следовало позвонить бабе Зине. С ней созванивались утром и вечером, к тому же днем обычно выходила на связь мама – обе интересовались, как идут дела. Естественно, их интересовали дела сугубо лечебно-отдыхательные. О делах, связанных с расследованием очередного преступления, они ведать не ведали.

Переступив порог врачебного кабинета, Вере на мгновение показалось, что во взгляде Ланкура проскользнуло какое-то напряжение. Но это было мимолетное ощущение, которому, конечно же, не стоило придавать никакого значения, поскольку весь сеанс доктор был улыбчив, мил и даже более общителен, нежели вчера, во время первого знакомства.

В какой-то момент он спросил, кем работает Вера. И та ответила: юристом. Ничуть не соврала, между прочим. А затем Ланкур уточнил, где именно. Но тут влез Ярослав. Никто его не просил, однако получилось вполне убедительно, хотя и несколько туманно. Сама бы Вера подробностями делиться не стала, как не стала при заселении заполнять графу о месте работы и должности – эта информация не входила в разряд обязательных.

Вернувшись в номер, Вера решила продолжить прерванный разговор с сыном.

– Что ты все-таки выяснил?

Ярослав уселся в кресло, положил на колени ноутбук, включил, посмотрел на засветившийся дисплей и переложил ноутбук в сторону, на стол.

– Значит, про библиотеку и директрису. Там все тихо, гладко, бело и пушисто. Ни наездов, ни даже наскоков. Зато много всяких спасибочек, прежде всего за активное окультуривание местного народонаселения. И фотки соответствующие, в том числе с вручения Галине Павловне в честь пятидесятилетия грамоты районной администрации и грамоты губернатора. Кстати, – сын посмотрел на мать с любопытством, – а грамота губернатора – это типа высокая награда?

– Это типа очень хорошо, – отмахнулась Вера. – Ты мне лучше скажи: никаких намеков, что библиотеке или директору кто-то очень хотел напакостить?

– Я не нашел.

В общем, это не удивило. Хотя изначально версия такая возникала. Как и версия, что кто-то захотел таким образом подставить директора библиотеки, а через нее – брата, начальника РОВД. Хотя, поделившись подобными соображениями с Павлиновым и обсудив их уже в самом конце вчерашней встречи, оба пришли к выводу, что это маловероятно. Слишком сложно и ненадежно, да и попытка дотянуться до брата через сестру, пусть и родную… Все-таки не жена и не дочь.

– Про Ланкура тоже ничего особо нового не нашел, – продолжил Ярослав.

Тут тоже в общем-то было ясно. Врача будущий пациент еще месяц назад изучил с особым старанием.

– А вот про директрису санатория, Голубович, кое-что отыскал. На сайте «Светские новости» два с половиной года назад появилась инфа: единственный сын владельца компании «Здравница» Сергея Терновского, тридцатитрехлетний Глеб, женился на Нике Голубович, единственной дочери заместителя отца Ирины Голубович. И пара фоток есть.

– Вот как? Значит, Ирина Андреевна не просто директор санатория, а ближайшая родственница? – заинтересовалась Вера.

– Ну да. Только с какого перепуга она в деревню поехала? – недоуменно произнес Ярослав.

– Вряд ли с перепуга. Вероятно, была серьезная причина, – предположила Вера, прикинув, что для Голубович санаторий – не просто место работы. По сути, в определенной степени свой бизнес. Но об этом, похоже, в Кураевске никто не знает. Хотя Ланкур наверняка в курсе, он ведь одновременно с Голубович из Москвы приехал.

– А вот Чернецкую я отследил по соцсетям. Значит…

Сведения, которые нашел Ярослав, в общем и целом не отличались от того, что Вера уже знала. По крайней мере, никаких новых зацепок.

– Но вообще-то она не шибко активничает. И ничего особо интересного. В основном фотки с различных мероприятий, с отдыха, к примеру в байдарке на реке, на лыжах в горах… И еще всякие красивые пейзажики и смешные снимки. Под всем чаще всего короткие подписи. Есть и недавние, из санатория. – Ярослав развернул ноутбук дисплеем в сторону матери. – Можешь посмотреть.

В основном Агата фотографировала в разные дни действительно симпатичные пейзажи. Но была и парочка забавных снимков. На одном два пуделя неслись под горку, держа в зубах веревку от санок, на которых восседал хохочущий мужик. Снимок сопровождал комментарий: «Два рысака». На другом – худой парень с ярко-рыжими волосами и вытаращенными глазами, причудливо изогнувшись назад, прижимал к груди ярко-оранжевую флягу, из которой на него лилась грязь. Под этим фото было написано «Вот как выглядит грязная работа».

Пудели с санками явно были сфотографированы на улице, на фоне озера, а вот рыжий парень – откуда-то сверху: в кадр частично попал внутренний двор санатория и бок фургона. Вера прикинула, что, вероятно, Чернецкая сделала это фото