Мертвое озеро. Возвращение - Керри Райан Страница 27

Пишу ему: «Ты где?»

Мне не хочется вешать трубку, чтобы позвонить ему, поэтому я продолжаю разговаривать с Ланни, одновременно открывая локатор на телефоне. По крайней мере, так я смогу узнать, насколько он далеко. Замечаю, что иконки Ланни и Коннора действительно на заправке. Я этого ожидала, но все равно испытываю облегчение. Иконка Ви – в тату-салоне, где она работает. Там она в безопасности. Однако иконки Сэма нигде нет. Я пролистываю до конца список имен под картой. Его имя – серое. Щелкаю на него и получаю сообщение об ошибке: данные пользователя недоступны.

До боли в пальцах сжимаю телефон и трясу его, будто надеясь, что это что-нибудь изменит. Естественно, ничего не меняется.

Безнадежность накрывает меня мощной волной. Где же он, черт подери? Вдруг с ним что-то случилось? Вдруг Сэм в опасности? К горлу подкатывает тошнота.

У меня нет времени волноваться о нем.

«Он солдат, – напоминаю себе. – И умеет о себе позаботиться. Сейчас мне надо сосредоточиться на детях. Мы сразу договорились: дети прежде всего. Прежде нас самих».

Сейчас моя главная задача – добраться до Ланни и Коннора.

Я поворачиваюсь к парковщику:

– Мне нужно такси! Немедленно!

Глаза парнишки широко распахиваются, он кивает и лезет за телефоном, но недостаточно быстро. Я уже готова заорать на него, что дело не терпит отлагательств, когда замечаю чье-то присутствие рядом. Это Мэдисон. Я понятия не имею, сколько она уже здесь стоит.

– Я могу вас подвезти. – Она выхватывает ключи и бегом бросается по парковке. – Моя машина вон там!

Мысли у меня в голове схлестываются. Мать во мне кричит бежать за ней и скорее ехать к детям. Однако моя разумная часть отказывается двигаться с места. Я почти не знаю эту девушку. Она рассказала красивую историю о том, что в действительности не является мне врагом и не желает моей семье зла, но вдруг это только слова?

Парковщик решает проблему за меня:

– Такси приедет через пятнадцать – двадцать минут, – говорит он, вешая трубку.

Я не могу столько ждать. Речь о моих детях.

Ощущаю тяжесть «ЗИГ-Зауэра» под мышкой. Ношение оружия не заменяет способности принимать взвешенные решения, и только то, что пистолет при мне, не означает, что я могу подвергать себя риску. Однако в каком-то смысле его наличие успокаивает.

При других обстоятельствах я бы ответила Мэдисон «нет». Но дело касается моих детей.

– Уже еду, – говорю я Ланни.

Бегу следом за Мэдисон к ее универсалу, припаркованному неподалеку под фонарем. Возле машины притормаживаю, сунув руку под куртку, и быстро заглядываю внутрь. На заднем сиденье несколько коробок – вероятно, документы, которые она мне обещала. Но никто не притаился там и не поджидает меня, как я опасалась.

Мэдисон определенно понимает, что ситуация исключительная, потому что заводит мотор еще до того, как я сажусь. Пока я пристегиваю ремень, она выруливает с парковки и коротко спрашивает:

– Куда?

Я выпаливаю адрес, сознавая, что мы больше не сможем воспользоваться заправкой в качестве безопасного убежища, и она вбивает его в телефон одной рукой, держа вторую на руле.

– Я сейчас буду, – говорю Ланни. – Садитесь назад в машину и заприте двери. Вызывайте копов. Расскажите им, что видели. Я еще раз попытаюсь связаться с Сэмом.

Я вешаю трубку и придерживаюсь за приборную панель, пока Мэдисон резко поворачивает на желтый свет, отчего несколько машин возмущенно гудят. Я ожидаю, что она засыплет меня вопросами, но Мэдисон молчит. Я ценю ее деликатность, хотя это не означает, что она не впитывает каждое мое слово и впоследствии не использует их против меня. Мне невыносимо думать, что я втянула журналистку в наше семейное дело, но на данный момент это меньшее из зол.

Оценить, насколько она была искренна в своих извинениях, мы сможем, когда все будет позади. Если она оставит информацию при себе, я, возможно, начну ей верить.

Набираю Сэма, но звонок переключается на голосовую почту. Где же он, дьявол его раздери? Снова проверяю локатор – его имя по-прежнему серое. Пишу сообщение: «Срочно позвони мне». Смотрю на свой телефон, ожидая звонка. Тишина. Его мобильный не в первый раз теряет геолокацию. Однако обычно это происходит в самолете. Иногда Сэм забывает включить ее обратно. Но раньше это не было проблемой. Я редко обращаю внимание на его местоположение – в основном локатор нужен мне, чтобы присматривать за детьми и за Ви. Не то чтобы они раньше не находили способа обойти мой контроль…

Я раз за разом перегружаю карту, когда громкий гудок и скрежет шин выдергивают меня в реальность. Мэдисон поворачивает наперерез встречному потоку на заправку. Забыв на мгновение о Сэме, я указываю на мой универсал в дальнем углу, под ярким фонарем. Мэдисон устремляется в его сторону, а я отстегиваю ремень и распахиваю дверцу еще до того, как она полностью тормозит. Выскакиваю из машины и бросаюсь к детям. Стоит мне схватить Ланни в объятия, как ее плечи начинают дрожать от безмолвных слез.

– Я здесь, – говорю ей, прижимая к себе. – Вы в безопасности, я с вами.

Коннор вылезает со своей стороны машины, и я обнимаю его тоже, обвивая одной рукой.

– Я в порядке, мам, – бурчит он, пытаясь высвободиться, но я не отпускаю. Мне это нужно. Нужно ощутить, что с моими детьми всё в порядке, что они живы-здоровы. Мгновение мы стоим, замерев, только втроем.

– Мам, что происходит? – Голос Ланни снова ровный. Я отстраняюсь и вижу, что слезы у нее высохли, хотя глаза красные и опухшие. Я чертовски горжусь тем, как стойко она все вынесла и как держится теперь.

– Не знаю, – говорю я ей. Чувство просто отвратительное. Если я не знаю, в чем заключается опасность, как мне защитить от нее детей? – Сэм с вами не связывался?

Ее глаза широко распахиваются от тревоги, и она качает головой. Коннор тоже.

– Я думал, он с тобой… – Его голос дрожит.

Прежде чем я успеваю придумать, что ответить сыну, мой телефон вибрирует от входящего звонка. Колени подгибаются от облегчения, когда я вижу, что звонит Сэм. Хватаюсь рукой за крыло универсала, чтобы не осесть на землю, и отвечаю. Сэм заговаривает еще до того, как я выговариваю «алло»:

– Знаю, я опоздал. Я уже на подъезде к отелю и…

– Сэм, – перебиваю я его. Он замолкает сразу же –