Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент Страница 27

Бабушка постучала в кухонное стекло и крикнула, что уже темнеет, ужин скоро будет готов и нужно возвращаться, чтобы переодеться и принять душ. Я вернул весь садовый инструмент в сарай, пошел в дом и задержался в столовой, чтобы глотнуть бренди прямо из декантера. Поднялся наверх и принял душ. В шкафчике в ванной все еще стояла бутылочка с маминым валиумом. Я никогда его не принимал, но знал, насколько эффективно он снижает панику, так что опустил рот под кран и проглотил таблетку.

Я особо не помню разговор за ужином, только что я боролся со сном, а бабушка удивлялась моей неразговорчивости. Она долго болтала о том и о сем, но, когда у меня начали закрываться глаза, сказала, что, наверное, земляные работы у пруда – это для меня чересчур и завтра она немного покопает сама. Я с усилием встрепенулся и настоял, что прекрасно справляюсь и вернусь к работе на неделе после школы.

– Ну, если ты уверен…

Я отправился в постель и выспался лучше, чем за многие месяцы. Меня не побеспокоил ни один тревожный сон, пока на следующий день будильник не поднял меня в школу. Меня мгновенно охватил ужас.

За завтраком бабушка выглянула в окно.

– Ты разве не собирался вырыть пруд? Кажется, ты все, наоборот, засыпал.

Я выдумал какую-то ерунду про то, что резиновую подложку нужно сначала подержать под грузом, прежде чем отрывать ее снова. Бабушка выглядела неуверенно, но удовлетворилась приятной мыслью, что я знаю, что делаю.

Я был маленьким камушком, выброшенным в море громадной штормовой волной, и мне даже не к кому было обратиться за помощью. В школе в тот день было… понятия не имею как. Когда уроки закончились, Хелен уже ждала меня на автобусной остановке.

– Могу я сегодня поужинать у тебя? – спросил я, пытаясь скрыть отчаяние в голосе.

– А как же бабушка?

– К черту бабушку.

– Ох, Лар, что она сделала на этот раз? – Хелен привыкла к моим постоянным жалобам на бабушку.

– Ничего. Я просто хочу к тебе.

Хелен восприняла это как комплимент, но на самом деле это не имело никакого отношения к ней. Мне хотелось побыть рядом с ней, с ее неугомонными братьями и хриплой мамой. Я хотел, чтобы вокруг меня болтали и спорили, звучала музыка и работал телевизор, стоял шум и гам. Я не хотел возвращаться домой и смотреть в кухонное окно.

Возможно, из-за контраста, но тот вечер у Хелен был одним из самых прекрасных в моей жизни. Ее мама была рада меня видеть и со своей обычной проницательностью заметила:

– О, Лар, посмотри на себя – ты просто отлично выглядишь! Только немножко бледный.

Она не возражала, когда мы с Хелен открыли по банке пива за столом, а я обнаружил, что мое ненасытное обжорство вернулось, и запихивал все больше и больше еды в пасть.

– Мне кажется, тебе хватит, – сказала Хелен, когда я подобрал оставшиеся крошки яблочного пирога обратной стороной вилки. Мы поднялись наверх, чтобы «позаниматься», и стали неуклюже тискаться. Я зашел с ней дальше всего с тех пор, как у нас была полноценная связь, но до финиша не добрался.

– Боже, а ты сегодня настойчивый, – сказала она, – но лучше иди домой. Уже почти одиннадцать, и бабуля сейчас полицию отправит на твои поиски.

Когда я вернулся домой, бабушка была вне себя.

– Я специально приготовила для тебя ужин, ведь сегодня мой последний день, а тебе даже не хватило такта позвонить и предупредить меня! Это проявление полного неуважения. Я так полагаю, ты был дома у той девчонки?

Я извинился. Я должен был позвонить, но помнил, что она запретила мне встречаться с Хелен в будние дни. Мама возвращалась домой уже завтра. Как я мог рассказать ей о своей находке? Она уже через столько прошла. Но рано или поздно мне придется сказать. Я проклинал отца за то, что он сделал, не только с Энни Дойл, но и со всеми нами. Что теперь будет? Я не думал, что мама сможет с этим справиться.

Часть II. 1985 9. Карен

Вначале наш брак с Десси складывался прекрасно. Мы поженились на следующее лето после исчезновения Энни. Это было тихое скромное торжество, отчасти из-за денег, а отчасти из-за того, что праздновать без Энни казалось как-то неправильно. Первые несколько лет Десси был очень нежен и внимателен, но я пока не хотела детей, а он ужасно спешил. Он всегда говорил, что разница в возрасте не должна вставать между нами, но теперь я боялась, что встанет. Мне было двадцать четыре. Я думала, что времени еще масса, так что была весьма осторожна. А он говорил, что хочет родить сына до того, как станет слишком старым, чтобы пинать с ним мяч.

– А что, если будет дочь?

– Разумеется, мы будем продолжать до тех пор, пока не обзаведемся обоими. – Он рассмеялся, но на самом деле не шутил, и я знала, что рано или поздно нам надо будет с ним серьезно поговорить.

Я пока не рассказывала ему про мисс Ла Туш и ее предложение. Она часто приходила к нам в химчистку; иногда во время обеда, когда все остальные уходили, а я оставалась работать за стойкой. Ей было, кажется, за сорок, и она всегда выглядела очень ухоженно, с безупречной стрижкой и накрашенными ногтями. Она была высокая и стройная и как-то по-особенному ходила: бедра вперед, спина прямая, голова приподнята; еще она всегда очень аккуратно и опрятно выглядела. Она была очень разборчива в одежде и, наверное, при деньгах, потому что каждый лоскуток на ней отправлялся в химчистку, и все это были шелка, меха и бархат, иногда усыпанные камнями, с бирками на иностранных языках. Я знала имена некоторых дизайнеров. Нельзя работать в химчистке и хотя бы немного не интересоваться модой, и время от времени мы с девчонками примеряли чужую одежду, когда мистер Марлоу не видел, хотя я к тому времени уже была помощником менеджера. Если бы нас поймали, разразилась бы катастрофа, но мы были осторожны. Другие девушки часто замечали, как на мне все хорошо смотрится, и, вынуждена признать, мне нравились роскошные платья мисс Ла Туш.

Однажды она пришла забрать свой шелковый плащ от «Ив Сен-Лоран» с пометкой «Особое внимание при чистке», и когда я передавала ей пластиковый чехол, то не удержалась и сказала:

– Это самая красивая вещь, что к нам попадала.

Мисс Ла Туш взглянула на меня из-под очков и осмотрела с ног до