По следу солнечного зайчика - Лина Вентура Страница 26

Все-таки любопытная вещь – возраст. Заметили: и первоклашки, и студентки, и взрослые дамы, и глубокие старушки, общаясь меж собой, называют друг друга – девочки? Да, сколько бы нам лет ни было, все равно для своих ровесниц мы девочки. И в этом есть что-то от вечности. А еще если знаешь человека всю жизнь, то помнишь, как играли в песочнице или зубрили (а то и прогуливали!) уроки, тайны первой любви, замужество, рождение детей… И все это никуда не пропадает, а складывается в общий образ подруги. Конечно, она никогда не состарится – в наших глазах. Ну и мы, разумеется. То есть все относительно. И все зависит от нас самих. Позволишь старости взять тебя в плен – и тут же состаришься. Или другая крайность: стремление всеми силами молодиться. Если думать не о морщинах, а о том, как интересно, например, провести выходные, то жажда жизни и оптимизм и на внешности отразятся – глаза засияют, румянец заиграет… Делайте добро – и вы будете красивыми! Никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, а душу – большой!.. Девочки, какие наши годы! Берегите себя!

Инга подхватила тему:

– Есть люди, скучные от рождения. Все-то у них по полочкам разложено: школа, институт, свадьба, дети, карьера, внуки, пенсия, дача… И деньги, естественно, на похороны скоплены. Все по плану. Яркую косынку или цветной свитер такие пенсионеры не наденут – не по возрасту, да и непредсказуемых поступков не совершат: всему, мол, свое время. Потому и старятся они согласно паспорту, а то и раньше. И ясно почему: они сами себя запрограммировали и живут как зомби.

Грустно, когда люди стареют душой, им ничего не интересно, мало что нужно. И единственная эмоция, которую они себе позволяют, не скупясь, это раздражение. Они ходят по улицам с постными лицами и, как средневековая инквизиция, с подозрением смотрят на смеющихся или просто довольных людей. Жалко их вообще-то: вкус жизни они так и не распознали.

Но может, кому-то еще не поздно выйти из строгих рамок и перестать оглядываться всякий раз на свой возраст: можно ли это в 20? А вот это допустимо ли в 40? Или это – в 60?.. И полюбить жизнь во всех ее мелочах, и продлить ее, и наполнить счастьем и смыслом. Жить долго – значит успеть многое, в том числе воплотить свои мечты, принести добро и радость себе и другим. Надо, чтобы интерес к жизни не угасал. Ведь она того стоит, правда?

Какой пафос, подумала Дина и, закрыв глаза, задремала, опустошенная невеселыми мыслями.

Игорь встречал ее с цветами. Она сразу высмотрела его у багажной ленты. Взгляд у мужа был настороженный, словно он не знал, чего от нее ждать. Девушка бросилась в его раскрытые объятья, уткнувшись в шею и вдыхая такой родной запах.

Наскоро попрощавшись с участницами ретрита, которых тоже кто-то встречал, Дина заглянула в глаза Игоря и призналась:

– Я очень скучала, хотя всего ничего прошло.

– Я тоже, милая. Поехали домой.

В такси они вместе сели на заднее сиденье и обнялись. Говорить не тянуло, а хотелось навсегда остаться в уютном коконе его рук.

Дина вспомнила Бымзика и вздрогнула.

– Замерзла? – откликнулся на ее движение муж и крепче обнял ее.

– Нет.

Она вспомнила, как в поселке ночью спустилась набрать в кулере воды. И там они встретились с Бымзиком, которая тоже стояла со стаканом.

Девушки обрадовались, словно давно не виделись. Теперь Дина знала, что Бымзик, видимо, только что поговорила с первой женой своего мужа, оттого была веселая, на подъеме. Она вдруг сказала:

– А я твоего мужа знаю. Он меня рисовал года два назад. В парке остановил и попросил попозировать.

– Я знаю, видела портрет. И с тобой даже знакомились.

– Это даже не портрет, а куча линий и мазков, – рассмеялась Женя.

Муж дома доделывал эту работу, которая предназначалась для конкурса. И говорил:

– Она выглядит, как солнечный зайчик. На нее смотришь – и становится светло, она словно озаряет все вокруг. Красота и доброта переплетаются вместе.

И он постарался. У него выходили прекрасные Динины портреты, но Женя вышла шедевральной. Действительно, картина состоит словно из лучей, мазки тонкие, нежные. Этот портрет Игорь продал, потому что Дина отсоветовала его держать дома или в студии – чтобы на его фоне не поблекли другие его работы. Муж согласился. Он сфотографировал его для каталога, послал фотографию картины Жене и выручил хорошие деньги, предложив покупку богатому коллекционеру. Им бы радоваться, да только после этого портрета он больше не рисовал жену. Судя по всему, и с другими натурщицами была та же история: он принимался за работу, а потом гневно уничтожал начатое.

– Может, все дело в Жене? – ехидно поинтересовалась тогда Дина. Девушку она видела всего лишь раз, когда та после зарисовки в парке на лавочке пришла по его приглашению к Игорю в студию, а Дина там тоже была. Вернее, зная о приходе Жени, она сама напросилась прийти, и муж не отказал. Правда, не разрешил остаться на время сеанса – он не любит работать при свидетелях. Поэтому девушки только познакомились и тут же расстались.

– Не говори ерунды, – раздражился муж. И вот тогда они поругались.

Дина записалась на ретрит, в редакции начальник разрешил взять неделю отгулов. Во время путешествия она не слишком внимательна была к участникам группы, и только на следующий день, когда Женя села за ужином напротив, она ее разглядела и удивилась превратностям судьбы. Это же надо! За тридевять земель улетаешь, чтобы успокоиться, а тут встречаешь практически виновника ссоры! Видимо, это знак, что надо начинать новую жизнь или мириться со старой, не устраивая больше никаких сцен.

Дина практически смирилась со своей ревностью, Бымзик ей даже понравилась, на нее было трудно злиться – как на забавного щенка. Но тут Женя ей напомнила о портрете, и ее наивность и доброжелательность стали сильно раздражать.

– Он потом мне звонил и предлагал сделать серию «Настроение», – продолжала делиться сияющая Женя, – но у меня были другие планы, я уезжала из страны. А ты счастливая – художник всегда под рукой. Наверно, вся квартира в твоих портретах.

– Не вся, но есть работы. Сейчас у него творческий кризис. Я его с тобой связываю.