Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт Страница 250

трясущихся ногах вышел согбенный старик лет восьмидесяти с бутылкой самогона. В спину ему что-то ворчала старуха. Медленной походкой к остальным подошла молодая женщина. Картина показалась мне почти точным повторением семьи Нок. Первая женщина, которой было лет пятьдесят, посмотрела на меня и, видя, что я не свожу профессионального взгляда с молодой, объяснила:

— Лечится.

— Яа баа? — спросил я.

— Ее второй муж торговал наркотиками. Полицейские застрелили его, но до этого он успел задурить ей голову этой дрянью. Половина мозгов размягчилась. В больнице для придурков собирались продержать ее семь лет, но я гарантировала, что справлюсь с ней дома. Вот, приходится платить за лекарства, иначе она совсем свихнется.

— Это ее дети?

— Все от разных отцов. Если бы не первая дочь, мы просто бы не знали, что делать.

— Ваша первая дочь работает в Крунг-Тепе?

Женщина отвернулась.

— Ну конечно.

Она начала раскладывать салат и поставила между нами плетеную корзину с клейким рисом. Я пожалел о своей бестактности и, скатывая большой комок риса, переменил тему.

— Я разговаривал с вашей соседкой.

— Знаю. Вы приехали сюда из-за Дамронг.

— Вы давно здесь живете?

— Всегда. Мы здешние. Это единственная земля, которой мы владеем.

Я решил не торопить события — пусть заговорит, когда посчитает нужным. Женщина обмакнула свой комок риса в красный от перца чили сок салата. Какое-то время она молча жевала, затем заговорила:

— Так вы полицейский. Расследуете убийство Дамронг. У их семьи очень плохая карма. — Она покачала головой. — Иначе как можно объяснить такую судьбу? Мы тоже бедняки, страдаем не меньше, чем они, но не дошли до такого. Остаемся порядочными людьми: ходим в храм, добродетельные, содержим дом в чистоте, не нарушаем закона. — Она помолчала и снова покачала головой. — До чего докатилась ее мать — даже дара речи лишилась. Ей уготован ад. А когда она оттуда выйдет, ей очень повезет, если удастся родиться человеком. Никогда не видела более темной и безнадежной кармы. Что люди творят со своими душами!

Словно из-под земли появилась карлица, заглянула в открытые ворота.

— Ты еще не ела? — спросила ее хозяйка.

— Нет. — Она присоединилась к нам, опустившись рядом на камышовый матрас. Спину она держала по-детски прямо.

— Он спрашивает о Дамронг.

— Знаю. — Карлица кивнула и посмотрела мне прямо в глаза, будто решив, что пора открыть правду. — Она обладала очень сильным духом при очень плохой карме. Вот почему родилась женщиной и стала членом этой семьи. Очень большая стойкость, очень сильный характер.

— Ее мать долго сидела в тюрьме, — заметил я.

— Да.

— На спине у нее под тигром кхмерские письмена.

— Да.

— Мне кажется, ее гороскоп выполнен в черных традициях. Уж не принадлежала ли она к какому-нибудь преступному культу?

— Принадлежала, — ответила карлица, не удостоив меня взглядом. Даже когда она обсуждала такую серьезную тему, ее взгляд пятидесятилетнего ребенка без устали кружил по дому, ребятишкам, всей этой гнетущей бедности. Улыбка не сходила с ее губ.

— Черное колдовство? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Лучше не думать, что творилось в их семье. Накликаем несчастье.

— Они использовали собственных детей?

— Да.

— Что вы можете сказать о ее брате?

Лицо карлицы впервые на мгновение затуманилось, но тут же прояснилось.

— Она его любила. Только благодаря ей он остался жив. Очень слабый был духом. Сам без нее, наверное, не выжил бы. — Она покосилась на меня. — Знаете, как умер ее отец?

— А как умер ее отец? Почему бы вам не рассказать мне?

— Очень нехорошо говорить о такой насильственной смерти. — Она дотронулась до моей руки. — Я невозвращенка.

Странно было слышать это особенное буддийское выражение из уст женщины, которая скорее всего была продуктом шаманского культа. Но когда индусы принесли в Таиланд буддизм, местный анимизм впитал много его элементов. И теперь люди вроде карлицы нередко рассуждают о невозвращении. Буддийские монахи, считающие, что достигли этого уровня, очень боятся совершить просчет, из-за которого им снова придется возрождаться во плоти. Ведь даже одно неуместное слово способно нарушить их планы существования вне тела.

В деревне следует соблюдать определенные правила приличия. Закончив есть, я тут же поднялся и еще раз внимательно глянул на карлицу.

— Заставили смотреть детей. Обоих. Чтобы не стали такими, как отец, — начала она, не глядя на меня. — Девочка была уже большая и могла выдержать — я уже говорила, она росла очень сильной, — а вот брат…

— Они наблюдали, как умирал их отец?

Карлица поднесла палец к губам. Когда я уходил, хозяйка настойчиво окликнула меня, словно забыла сказать что-то важное.

— Понимаете, они были кхмерами. Вообще не тайцами.

На главной улице мне повезло остановить пикап, и за сто бат меня согласились довезти до ближайшей автобусной станции. Шофер оказался лучшим из всех возможных типов сельского жителя: молчаливым, набожным, честным. Он меня совершенно отвлекал, и в окружающей тишине в моем мозгу не прекращался бесконечный круговорот мысли…

Путь странницы из третьего мира

1. Рожденная в карме, о которой страшно подумать, ты решаешь проспать всю жизнь.

2. Мать не оставляет выбора: хочешь не хочешь — беги под слоном.

3. Безжалостность и злость по крайней мере вызывают реакцию общества в отличие от хорошего поведения, которое ведет к рабству и голоду. Прожиточный минимум обеспечивают только секс и наркотики. Ты видела свет.

4. Достигнув в своей игре вершины и победив, ты пожалела о неудавшейся любви. Слишком поздно: тебе уже почти тридцать, и на горизонте одни демоны. Теперь тебя может спасти только смерть. Остается один вопрос: кого ты возьмешь с собой.

Добро пожаловать в новое тысячелетие.

28

— Где он, Лек? — Мне было неприятно говорить таким тоном со своим протеже — он от этого начинал дуться как ребенок, — но по-другому нельзя.

Я вернулся два дня назад и не заметил следов брата Титанаки.

— Не знаю, — тихо ответил мой помощник и, скривив губы, потупился.

Мы разговаривали в участке, в одной из комнат для допросов, что явно не поднимало его настроения.

— Не сомневаюсь, ты с ним сблизился, пока меня не было. Думаю, сейчас ты лжешь. Он как-то привязал тебя к себе. Я видел, как ты разговаривал с ним в храме.

Лек вскочил, его лицо обиженно скривилось.

— Я никогда тебе не лгу, не могу. Всем тебе обязан — ты каждую минуту меня защищаешь. А если хочешь растоптать мое сердце, лучше я себя убью.

Я провел ладонью по лицу.

— Извини, Лек. Не могу притворяться, что у меня достаточно сил для этого расследования. Поэтому прояви терпение. Мне показалось, ты должен был с ним встречаться, пока