Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова Страница 25

Прежде чем уйти из кухни, он проверил холодильник. С некоторых пор женщины, считающие себя очень умными, прячут деньги и украшения в морозилке, например, в коробке из-под пельменей или чего-то подобного…

Но в морозилке ничего не было. Вообще ничего. Ни пельменей, ни готовых котлет, ни замороженной курицы.

Да, хорошей хозяйкой эту дамочку не назовёшь…

Еще раз внимательно оглядев кухню, мужчина перебазировался в ванную комнату. Здесь он тоже проверил шкафчики, затем заглянул под раковину и даже лёг на пол и посветил телефоном под ванной. Пусто.

Он начал терять свой оптимизм, но еще не сдавался. Проверил кладовку, в которой были навалены горы всевозможного бесполезного хлама, обследовал платяной шкаф, заглянул под кровать, проверил прикроватную тумбочку, снял диванные подушки, заглянул внутрь самого дивана…

Наконец посмотрел на часы.

На бесплодные поиски ушло уже почти два часа! Хозяйка квартиры с минуты на минуту может вернуться, а он все еще не обнаружил то, зачем залез в квартиру. Где же она это спрятала?

И тут из прихожей донёсся звук поворачивающегося ключа…

Дьявол! Не успел! Мужчина схватил с дивана клетчатый плед и на цыпочках устремился в прихожую…

Мария открыла дверь, вошла в квартиру и тяжело вздохнула. Перед ней на полу в беспорядке валялись разбросанные вещи. Казалось, здесь недавно похозяйничала стая буйных шимпанзе. Буйных, и к тому же – пьяных. «Вероятно, Надежда всё же права, – подумала Мария в первый момент. – Мне нужно немедленно навести порядок в квартире. Это уже переходит границы допустимого». И тут она задумалась. До нее дошло, что это всё же перебор. Когда она уходила, такого беспорядка в прихожей не было. Ну, конечно, что-то было, но не до такой же степени. А это значит…

Это значит, что в квартире в ее отсутствие кто-то побывал. И возможно, этот кто-то всё еще здесь… От страха она вся покрылась мурашками.

– Кто здесь?! – растерянно и испуганно крикнула она в глубину квартиры. Ей никто не ответил, но что-то, какое-то неопределённое чувство подсказывало Марии, что в квартире кто-то есть.

А потом она заметила боковым зрением какое-то быстрое движение справа, и в следующее мгновение на нее обрушилось что-то большое и мягкое. Мария задёргалась, замолотила руками, но это ей не помогло. Она чувствовала себя беспомощной, как муха в липкой паутине. Мария попыталась закричать, но ее крик тоже запутался и заглох в том большом и мягком, что ее окутывало.

Осознав бесполезность своих попыток, Мария опустила руки и затихла, выжидая более удобный момент.

И раздался раздражённый мужской голос, показавшийся Марии смутно знакомым:

– Угомонилась?

Мария промычала что-то утвердительное. Потом она отдышалась и повторила более разборчиво:

– Смимите… Снимите с мемя… С меня это, мне дышать фефело… То есть тяжело…

– А ты не будешь кричать и сопротивляться?

– Не бубу… Не буду!

Большое и мягкое сняли. Мария смогла оглядеться.

В первое мгновение она осознала, что была завёрнута в клетчатый плед, который обычно лежал у нее на диване. Да, похоже, что пыли в нем скопилось ужасающее количество, оттого она едва не задохнулась. А потом она разглядела, что рядом с ней стоит мужчина в старомодном рыжем замшевом пиджаке. Больше ничего она не увидела, потому что на голову бандита были надеты ее собственные колготки. Совершенно новые колготки редкого темно-бордового цвета, с вышитыми бабочками на щиколотках!

Разумеется, сама она ни за что бы не купила такие колготки, куда их носить-то? Но они достались ей в качестве бесплатного бонуса за покупку большого пакета стирального порошка. Хорошие, новые колготки были безнадёжно испорчены, в них были проделаны дырки для глаз. Мария аж подскочила от негодования.

– Хоть бы старые взял! – воскликнула она, и тут же поняла бессмысленность и неуместность этой реплики. Однако мысль об испорченных колготках непонятным образом ее успокоила.

– Что ты сказала? – удивлённо спросил бандит и сел на диван.

– Ничего… Так, мысли вслух. Ты вообще кто и что тебе от меня нужно?

– Кто я – тебе знать ни к чему, а что мне нужно, ты наверняка догадываешься. И чем быстрее ты мне это отдашь, тем для тебя же будет лучше.

Мария прислушалась не столько к его словам, сколько к голосу. Он был ей определённо знаком… И тут в голове у нее мелькнула важная мысль, словно в черепной коробке включили свет.

– Так это ты мне звонил под видом сценариста? Так это ты меня выманил на вокзал?

Бандит в ответ только хмыкнул.

– Так ты, негодяй, меня обманул! Может, вообще не будет никакой экранизации? Может, на студии передумали?

– Тебя что, это больше всего волнует?

– Разумеется! Мерзавец! Подонок! Дегенерат! Как ты мог? Ты замахнулся на святое! – Мария попыталась стащить с головы бандита колготки, но тот заломил ей руку за спину и грозно рявкнул:

– Уймись! Слышишь, что говорю? А то я тебе руку сломаю!

Мария затихла.

Грабитель толкнул ее:

– Говори, куда ты его спрятала?

– Кого «его»?

– Не зли меня! Я и так уже на пределе! Ты прекрасно знаешь, что мне нужно!

– Гай Юлий? – догадалась Мария.

– Чего? Какой еще чай июль?

– Гай Юлий Цезарь. Римский полководец, диктатор.

– Чего? А-а… Ну, да… Значит, ты прекрасно понимаешь, о чем речь? Говори, гадюка, куда ты спрятала бюст?

И тут Мария всерьёз задумалась. Она никак не могла вспомнить, куда, в конце концов, дела злополучного полководца. Сначала Надежда спрятала его в кухонный шкафчик – туда, где обычные люди держат кофе, сахар и крупы. Но Мария терпеть не могла готовить, у нее в доме и круп-то не было, а то место в шкафу было занято папками со старыми студенческими работами. Правда, кофе и сахар там тоже хранились. Но потом… Потом бюст упал на нее в самый неподходящий момент, и она в сердцах куда-то его зашвырнула… Но вот куда? Она никак не могла это вспомнить!

Бандит начал терять терпение:

– Последний раз спрашиваю – куда ты спрятала этот чёртов бюст? Если не ответишь – пеняй на себя!

– Но я, честное слово, не могу вспомнить. Пусти, больно!

– Так у тебя еще и провалы в памяти? Ну ничего, сейчас я тебе ее освежу! – Он полез в карман и вытащил складной нож с разнообразными лезвиями.

Мария даже не успела испугаться, потому что в этот самый момент