Башня Кристо - Келли Уэст Страница 25

Охранник смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами, но встает и направляется к маленькому холодильнику в углу, который, вероятно, оставили там уборщики. Открывая его, он говорит:

– Я их не терял. Их украли.

– Твоя семья? – спрашиваю я, опять осознавая, что он выглядит цивилизованно, а у меня на оранжевом комбинезоне жирное пятно.

Вновь начинаю щелкать по клавишам и заставляю себя смотреть на экран.

Охранник каким-то образом ухитряется носить форму сотрудника исправительного учреждения так, что выглядит в ней небрежно и щегольски.

– У меня нет семьи, – просто говорит он. А затем добавляет: – С некоторых пор.

– Что с ней случилось? – спрашиваю я.

Охранник не отвечает. Вместо этого возвращается от холодильника, ставит банку «Кока-колы» на стол рядом с моим компьютером и садится за свой собственный ноутбук. Я улыбаюсь. Когда у тебя ничего нет, даже такие вот мелочи кажутся роскошью.

– А что случилось с твоей семьей? – спрашивает он.

Невольно поджимаю губы. На экране у меня возникает отправленный им файл. Это список номеров банковских счетов, которые мы будем взламывать. «Не отвлекайся». Вот то, что я говорю себе.

– Этого не было в твоем личном деле, – добавляет Охранник.

Я пожимаю плечами. Наверняка эти сведения имелись в моих документах в исправительном учреждении для несовершеннолетних, которые, вероятно, не передали вместе со мной, когда я стала взрослой и оказалась в ЦСС.

– У каждого здесь какая-нибудь трагическая история за плечами.

Начинаю копировать номера банковских счетов в приложение, которое я разработала.

– Ладно, – говорит Охранник. – А твоя в чем?

Плечи у меня сникают, но все же решаюсь ответить – потому что, наверное, впервые за долгое время кто-то задал мне вопрос обо мне и, возможно, действительно хотел услышать ответ.

– Мне нравится говорить себе, что мои проблемы – это не моя вина. Что если б мой отец не умер от рака, а мама не последовала за ним после передоза оксикодона, то я в итоге не оказалась бы в ЦСС. Я знаю, что моя бабушка делала все, что могла. Какое-то время мы были счастливы в ее крошечной муниципальной квартирке в Сиэтле. Она умерла, когда мне было восемь. Потом я попала в приемную семью.

Охранник делает глубокий вдох:

– Может, ты и вправду не оказалась бы здесь. Может, если б за тобой кто-нибудь присматривал, все было бы по-другому…

Хотя я знаю, что не должна этого делать, я поворачиваюсь. Охранник сидит за своим столом, даже тут похожий на модель из тех пронесенных втихаря журналов мод, которые мы иногда получаем в тюремном блоке. «Не отвлекайся».

– Ты производишь впечатление парня, за которым было кому присматривать… И все-таки вот ты где сейчас.

– Крыть нечем.

Еще несколько раз щелкнув по клавиатуре, я завершаю ввод кода. Приложение начинает запускаться. Счета, предоставленные Охранником, содержат невероятные суммы денег. И хотя мы отщипываем лишь совсем небольшой процент, средства быстро накапливаются.

– Получилось!

Я бросаю взгляд на его экран. На нем открыта информация о наших счетах на Кайманах.

– Деньги пошли. – Он улыбается, и это согревает меня изнутри. – Мы в деле.

На моем экране появляется новый файл, который содержит ссылки на несколько новых сайтов по программированию.

– Это лишь первый шаг, – говорит Охранник. – Но этого будет недостаточно. Нам нужно будет контролировать все активы… недвижимость… акции… облигации… нам понадобится все это, чтобы добиться своего. Следующий шаг – запрограммировать серию дипфейков[33]. Я записал тебя на несколько занятий, которые начинаются в пятницу. И я посмотрю, что можно купить в Даркнете, чтобы сэкономить какое-то время.

– Как это нам поможет? – спрашиваю я.

Он достает из кармана шоколадный батончик, разворачивает его и откусывает кусочек.

– Мы сможем выдавать себя за ее адвокатов и членов попечительского совета. Совершать телефонные звонки и участвовать в видеочатах. Заказывать изменения в документах. И тому подобное. В конце концов тебе будет нужно выдать себя за нее.

– Ее? Кто она? – спрашиваю я.

Охранник игнорирует мой вопрос.

– Ладно. Это важно, – сказал он, вынимая из кармана «Сникерс» и протягивая его мне. – Чтобы это сработало, ты должна быть способна рассказать правдоподобную историю. Ты должна сама поверить в нее. Мы обязательно выберемся отсюда, и когда это сделаем, тебе придется тысячу раз солгать о том, кто ты и где была. Убедительная речь способна заставить человека нацелить самолет на высотное здание. Или принять у тебя стакан с отравой.

– Ладно. Но… – Я бегло просматриваю присланные им документы.

– Ты помнишь свой последний день на воле? – перебивает он.

– Да, – отвечаю я, не в силах скрыть напряжение в голосе.

Мне не нравится думать об этом. После случившегося я три дня оставалась на свободе, пока шериф решал, как со мной поступить. В тот последний день я вошла в здание суда, с трудом передвигая ноги из-за громоздкого браслета слежения на лодыжке. Я могу припомнить все до мельчайших подробностей.

Запах свежей краски… Скрип моих туфель по свежевымытому линолеуму… На регистрационной стойке стояла вазочка с конфетами, и тетка за ней дала мне маленькую шоколадку, прежде чем провести в отделанный деревянными панелями судебный зал. Она распахнула дверь, и мой молодой симпатичный адвокат уже был внутри.

Я решила войти. Я сделала эти шаги. Это был последний раз, когда я могла по-настоящему сделать свой собственный выбор.

Охранник всегда заставляет меня обороняться. Но я полна решимости получить ответы на некоторые вопросы.

– Ладно, Охранник… Так кто эта «она»? Чей это банковский счет? – опять спрашиваю я у него.

Следует пауза.

– Линдси Блэкстоун, – наконец отвечает он.

У меня внутри все леденеет. Ненавижу звук этого имени. Оно скребет меня по сердцу. Оно – словно скрип цепей старых ржавых качелей на детской площадке. Линдси Блэкстоун… Девица, которая больше всех остальных была ответственна за то, что я оказалась в ЦСС.

– Ты хочешь отомстить, потому что она украла твои деньги?

Почему-то эта мысль причиняет боль. Деньги… Корысть… Это недостаточная причина. Как и положение в обществе. Этого недостаточно, чтобы удержать нас вместе, когда все начнется по-настоящему.

Охранник медленно качает головой.

– Нет, – говорит он. – Линдси