Марионетка - Николай Владимирович Андреев Страница 24

Еще раз покачав головой, Хома отошел назад. Повернулся к Тяжу спиной и, вытащив из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон, набрал номер.

– Алло! Сергей Захарыч! – так, чтобы все слышали, прокричал он в трубку. – У нас тут маленькая заминка вышла. Писателя Тяж зачалил… Нет… Тяж быкует, ни в какую… Да… Хорошо, Сергей Захарыч… Я понял.

Хома выключил телефон. Засунул его обратно в пиджак и, повернувшись лицом к Тяжу, ухмыльнулся.

– Ну и что? – спросил тот.

– Подожди пять минут, узнаешь.

Закинув голову, Хома сощурил глаза и принялся смотреть в потолок, всем своим видом показывая, что ни в какие разговоры вступать более не намерен.

Прошло несколько минут, во время которых Тяж загнанным медведем слонялся из угла в угол, и в комнату в сопровождении трех крепко сбитых парней вошел мужчина лет пятидесяти.

Среднего роста, с хорошим ухоженным лицом, он благодаря длинным седым волосам, достигавшим плеч, и изящному костюму всем своим видом напоминал преуспевающего музыканта. Сходство было настолько поразительным, насколько всеобщее почтение к нему походило, по мнению Романова, на тот трепетный испуг, с каким благодарная публика встречает маэстро, случайно столкнувшись с ним в фойе филармонии.

Все мгновенно расступились. Мужчина, в котором, по описанию Матвеева, Романов узнал Самсона, вышел на середину комнаты, вытащил серебряный портсигар, взял папироску и неторопливо закурил.

Выпустив кольцо дыма, сплюнул крошку табака, попавшую в рот.

– Ну что, – спросил Тяжа, – поершил?

Тяж бросил на него злой взгляд, однако ничего не сказал, а только сузил глаза и еще крепче сжал губы.

Самсон кинул папироску в открытую форточку. Подошел к Романову и, внимательно осмотрев его, обернулся к Тяжу.

– Не скажу, что счастлив видеть тебя, Тяж, но я все же рад нашей встрече. Все равно когда-то мы должны были встретиться. Пусть уж раньше.

Тяж процедил сквозь зубы:

– Я щас заплачу.

– Нет, я серьезно! Все-таки до того случая, когда кто-то, – он бросил быстрый взгляд на Тяжа, – хапнул мои бабки, мы, помнится, неплохо уживались. Поэтому если сейчас мы утрясем этот вопрос, то, возможно, и дальше будем жить не хуже.

У Тяжа округлились глаза. Он ткнул указательным пальцем в сторону Самсона и, точно взвешивая слова, спросил:

– Ты хочешь сказать, что если я сейчас отстегну тебе триста штук, то ты забудешь о том, как сдал меня ментам?

Самсон поморщился.

– Брось! Ты же не веришь, что это сделал я.

– С чего ты взял?

– Если бы верил, давно полез бы в драку.

Тяж хотел было возразить, однако немного подумал и согласился:

– Возможно. Но ведь и ты не думаешь, что это я замочил твоего курьера.

Самсон засмеялся.

– Видишь ли, Витенька. Совершенно не важно, что я думаю по тому или иному поводу. Важно то, что я знаю. Или, наоборот, того, чего не знаю. Так вот… – Самсон закинул руки за спину и прошелся по комнате, – я точно знаю, что кто-то забрал мои деньги. И то, что Романов, написавший рассказ «Король, Королевич», обвиняет в этом тебя.

Все находящиеся в комнате устремили свои взгляды на Романова.

– Поэтому, – продолжал Самсон, – я думаю, ты не будешь возражать, если я заберу его.

Едва Самсон произнес последнее слово, как Хома, отодвинув кого-то в сторону, решительно направился к Романову. Однако не успел он сделать и двух шагов, как на его пути встал Марат.

– Я чего-то опять не понял, – прохрипел Тяж. – Ты какого Романова имеешь в виду?

– Что значит – какого? – Самсон кивнул в сторону Романова. – Этого.

Тяж нахмурился. Потом криво улыбнулся и наконец рассмеялся.

– Разыгрываешь! Думаешь, мы не видели, как Хома с Лосем на вокзале сверточек старухе передали? Да? А мы их, между прочим, еще до появления пацана засекли.

Самсон опустил глаза. Потер ногтями ладонь и, глядя куда-то в сторону, спросил, стараясь казаться равнодушным:

– Я так понимаю, мой пакет у тебя?

Широко раскрыв глаза, Тяж чуть согнул колени. Хлопнул себя по ляжкам и, показывая пальцем на Самсона, захохотал во все горло:

– Так, значит, ты и вправду еще не знаешь, что нас кинули, как последних лохов? Да? И кто нас кинул, тоже не знаешь? Ну, ты даешь, король!

Самсон недовольно поморщился. Отвернулся и, вынув носовой платок, тщательно вытер потные руки.

– Ладно, – еле сдерживая раздражение, сказал он. – Объясни, что значит: «нас кинули»? И кто это «нас кинул»?

Не переставая хохотать, Тяж перевел палец на Романова.

– Вон он, наш кидала, смотри. Хочешь, потрогай его. А лохов можешь увидеть в зеркале, если вместе со мной подойдешь к нему. – Тяж внезапно перестал смеяться. – Это поэт подобрал у шлагбаума наши пакеты. И уже куда-то вместе с кассетой успел заныкать.

– Да? – Самсон, не зная, куда девать платочек, брезгливо бросил его себе под ноги. – Интересные вещи говоришь, королевич, очень интересные. Что еще скажешь?

– Скажу, что на переезде, где пацан выбросил пакеты, мы нашли одного синяка, который запомнил номер тачки поэта, когда тот забирал их… Ну и вот, как видишь, мы здесь.

Кисло улыбаясь, Самсон недоверчиво посмотрел на Тяжа. Перевел взгляд на Романова и тихо спросил:

– Это действительно ты отправил пацана за пакетами?

Романов зашевелился.

– Я.

– И забрал их на переезде – тоже ты?

– Тоже я.

Пристально посмотрев ему в глаза, Самсон произнес:

– Орел.

– Ага, – подтвердил Тяж. – Только маленький.

Глубоко задумавшись, Самсон медленно вытащил портсигар. Взял папироску и закурил.

– А что ты там, я не понял, сказал про Романова? – вспомнив слова Самсона, сказанные им по поводу того, что тот в своем рассказе «Король, Королевич» обвинил белогорских в ограблении курьера, спросил Тяж.

Снова подойдя к окну, Самсон после длительной паузы произнес:

– Да так… ничего… мысли вслух.

– Нет, нет, погоди. Если ты не знал, кто взял наши пакеты, выходит, ты вышел на поэта каким-то другим путем!.. А значит, ты и в самом деле нашел писателя! Так?

Продолжая о чем-то напряженно думать, Самсон сделал вид, что не расслышал вопроса. Спросил: действительно ли пакеты с деньгами и кассета исчезли.

– Нет, ты ответь, – напирал Тяж. – Это Романов написал рассказ?

Самсон в раздражении швырнул окурок в открытую форточку.

– Можно было бы уже и самому об этом давно догадаться!

– Как?

– Например, сходить в редакцию журнала и там спросить! – как можно ехиднее ответил Самсон.

После чего подошел к Романову и, ткнув носком туфли в бок, спросил, просматривал ли он кассету.

– Да, – ответил тот.

– Кто на ней? Тяж?

Романов пожал плечами.

– Не знаю… не уверен.

– Что значит – не уверен? – повысил голос Самсон.

– Там снят какой-то человек. Но снят плохо, неясно. –