Ледяной змей - Виктория Борисовна Дьякова Страница 24

– Может быть, поискать информацию об этой девушке? – предложила Юля.

– Да, – согласилась Аня. – К сожалению, мы пока не знаем фамилию настоящей матери Королевой. Известно только, что она была учительницей английского языка, работала в нескольких школах в Сестрорецке.

– Это могут знать Дерябины или директор детского дома, откуда они взяли Королеву, – предположил Максим.

– Это вовсе необязательно, – с сомнением ответила Аня. – Дерябиным зачем фамилия ее матери? Они же не собирались возвращать девочку, они собирались на ней зарабатывать. Да и зачем возвращать, если мать сама от нее отказалась? А в детском доме информация могла не сохраниться. Или ее вообще не было.

– Возможно, она есть на снимках, эта девушка, – предположил Максим. – Ну-ка, Юлечка, погугли. Надо посмотреть фотографии с похорон.

Юля снова застучала пальцами по клавишам. Максим и Аня подошли поближе. Через несколько мгновений на экране появилась серия фотографий, на которых были изображены одетые в темное люди, следовавшие процессией слева направо. Фон каждого изображения составляли ограждения и размытые лица в толпе.

– Смотри, Виолетта.

Максим указал на очень высокую бледную девушку на переднем плане, со светлыми волосами, собранными в конский хвост. На макушке у нее примостилось изящное сооружение из черного тюля и перьев. Виолетта не смотрела в камеру. Она опустила глаза, лицо ее выглядело прекрасным и сумрачным. На следующей фотографии красовался известный телемагнат Кремер, телосложением смахивавший на быка. Короткие ноги, широкая грудь колесом, толстая шея. Ежик седых волос. Лицо – сплошные складки, мешки и родинки. Однако выглядел он импозантно благодаря очень стильному дорогому черному пальто и тоненькой, как спичка, жене в длинной норковой шубе. О внешности супруги судить было невозможно. Поднятый воротник шубы и большие круглые темные очки полностью скрывали ее лицо. Последней в верхнем ряду красовалась бывшая звезда Мариинской сцены Вишневская, тоже в норковой шубе и умопомрачительно широкополой шляпе из черного гипюра. Рядом с ней стоял сухощавый молодой человек в темно-синем сюртуке экстравагантного покроя. В очке уха сверкали три бриллиантовые серьги. Подпись под фотографией гласила, что это Антон Круз – молодой модельер, с коллекцией которого Ника в последнее время работала.

– Смотри-ка, Вишневская время зря не теряет, – пошутил Максим. – И на похоронах молодого присмотрела. Ничего себе, старушенция! Не с ним ли в санаторий отправилась?

– Вот эти, с краю, похоже, Дерябины. Они здесь проще всех одеты. – Аня показала на мужчину в обыкновенной, далеко не новой куртке с капюшоном. Он придерживал под руку женщину, закутанную в траурный платок. Ее исхудавшее, мертвенно-бледное лицо и обнаженность горя никого не оставили бы равнодушным.

– Убивается, как по родной, – заметил Максим.

– Не забывай, она ее вырастила, – напомнила Аня. – А где же Красовский? – поинтересовалась она. – Что-то я не вижу.

– Вот он. – Юля вывела на экран фотографию. – В нескольких метрах за Дерябиными.

– Красавчик, – отметил Максим. – Соответствует фамилии. Правда, одет как-то неофициально.

Вадим Красовский пришел на похороны в черной футболке, черных джинсах и черном пальто в стиле милитари. Волосы – тоже черные, львиная шевелюра, лицо – острые углы и резко очерченные впадины. Ледяные голубые глаза смотрели прямо в объектив. Ростом выше прочих гостей, он, правда, казался хрупким по сравнению с тяжеловесным, грузным Кремером, например.

– И ни одной простой девушки, – разочарованно заметил Максим. – Во всяком случае, я не вижу.

– Зато вот – знакомые лица, – откликнулась Аня. – Точилин и Потапов, с ними рядом женщина. Жена Потапова, наверное. И еще один мужчина, вероятно, второй охранник.

– У всех – скорбные лица. – Максим подошел ближе к компьютеру. – Но мне почему-то кажется, кто-то из них, из тех, кого мы видим сейчас на фото, причастен к преступлению. Барановская права, из опроса складывается впечатление, что все в жизни Королевой было благополучно. Красавец-супруг, к тому же богач. Пусть они и не жили с Красовским постоянно вместе, но связь их длилась довольно долго. Все о ней знали. Одна из ведущих моделей страны. Нарасхват на телевидении. Международная популярность начиналась. В доме все ее любили. Как следует из рассказа Потапова, – уточнил Максим. – Охранники души не чаяли, художник Точилин уважал и рисовал. Но только балерина Вишневская скандалила, и то, скорее, от зависти к ее молодости. Но она как-то не тянет на убийцу. Вряд ли она подкарауливала Королеву дома, чтобы столкнуть ее с балкона. И вряд ли бы справилась. – Он усмехнулся. – Королева-то посильнее будет. Помоложе.

– Не забывай, что у Вишневской есть помощница – некая тайка Сонара, – ответила Аня, заново перелистывая фотографии на экране. – Мы ее пока не видели. Но, полагаю, она – молодая, сильная женщина. Иначе как она справляется по хозяйству? Вполне может переодеться в мужской костюм. А хозяйка внизу будет кричать, что видела мужчину. Для отвода глаз. Все возможно.

– Хочешь сказать, под подозрением все? – Максим внимательно посмотрел на нее.

– Именно это и хочу сказать, – кивнула Аня. – С каждым надо побеседовать. С Красовским, с Вишневской. Кстати, надо поинтересоваться вот этим господином. – Аня указала на фото с телемагнатом. – Фамилия известная, но мало ли, всплывут какие-то подробности. Юля, погугли потом, – попросила она Калмыкову. – Кто его жена. Какие у него были отношения с Королевой? Он почему явился на похороны, по долгу службы, так сказать, так как она частенько вела программы у него на канале, или из личных побуждений? Что-то еще интересное нашлось, Юля? – Она перевела взгляд на стажерку. – Кроме похорон?

– Но вот как сказать? – Калмыкова пожала плечами. – Страницу Королевой «ВКонтакте» я не нашла. Она вообще, как ни странно, в соцсетях не регистрировалась.

– Не хотела, чтобы фанаты много знали, – догадался Максим. – Особенно фанатки.

– Да, фансайтов предостаточно, – подтвердила Юля.

– Ну, половина на них, конечно, выдумки, – предположила Аня, усаживаясь в кресло напротив. – Но могут найтись и зерна истины. Что там пишут?

– Много фотографий Ники. Пишут, что в юности она пыталась покончить с собой после смерти любимой собаки. Резала себе вены. Соседка нашла ее у мусоропровода в луже крови. Родители водили ее к врачам. Те поставили диагноз «циркулярный психоз». Это было примерно за год до того, как она встретилась с Красовским и он предложил ей работу.

–Она на этих фото похожа на жирафенка, такие ноги длинные,– заметил Максим.– Здесь ей, наверное, лет семнадцать. А в остальном – просто Нефертити собственной персоной. Посмотри, на левой руке, правда, шрам, от запястья до локтевого сгиба. Вот в комментариях пишут: «Этот шрам