Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс Страница 236

Он встал и подошел к большой наборной доске, занимавшей почти всю стену между окном и дверью. Берт использовал эту доску для упорядочивания идей, приходящих ему в голову. Чего там только не было: фотографии тел погибших и мест, где их обнаружили; вырезки из газет; клочки бумаги с мыслями; рисунки цепочек, которые носили жертвы; карта местности, где крестами были помечены места обнаружения тел; такая же карта с севера.

Объекты на этой доске беспрерывно перемещались по мере того, как каждое дело обретало новые формы. Коллега Берта, бывшая на похоронах, сделала снимки присутствующих. Несколько снимков Берт распечатал и повесил на доску.

Конечно, убийца вряд ли пришел бы на похороны. Однако такие случаи были известны. Берт понимал, что и преступнику иногда интересно взглянуть на плоды своих «трудов». Ему нетрудно бывало влезть в шкуру преступника, постичь его мотивы, образ мыслей. Потому, наверное, что все люди — потенциальные преступники, только не все хотят это признать.

Он рассматривал фотографии похорон. Благопристойные, серьезные лица. Их столько, что ни одного нельзя выделить. А что, если преступник и сам оплакивал Каро? Что, если он любил ее? Может быть, слишком сильно любил. Он сел за стол и придвинул к себе дневник Каро. Он уже успел привыкнуть к ее почерку — торопливым каракулям с наклоном влево, будто буквы собирались завалиться на спину. Типичные дневниковые записи, простые и откровенные. Каро, конечно, писала для себя, будучи уверенной, что никто и никогда не прочтет ее тайные мысли. Каро не была добра к себе. Она себе не нравилась и не ожидала, что жизнь будет к ней благосклонна.

Пока не встретила этого человека. Пока ее чувства не расцвели.

2 июля

Мои мысли полны им. Я не хожу, я летаю на крыльях, как бабочка. Мне кажется, что я знала его всегда, и все-таки он мне незнаком. Так, наверное, всегда бывает, когда любишь. Все другие парни, что у меня были, с ним не сравнятся. И что я в них находила? А ему только стоит взглянуть… Я на все готова ради него, на все.

3 июля

Он вечно занят. Я очень скучаю и жду встречи. Я люблю звук его голоса, запах его кожи, люблю касаться его, хотя он редко разрешает. Он только смотрит на меня. Мне от этого не по себе. Смотрит и смотрит, пока я не засмеюсь, как дура.

4 июля

Снова мы не встретились. День насмарку. Все черно без него. Где ты, любимый? Не знаю, как тебя зовут.

5 июля

Он поцеловал меня! Наконец-то! Его поцелуй пахнет солнцем и летом!

«Любовь делает людей поэтами, — думал Берт, переворачивая страницу. — Столько жизни в ее записях, надежд, счастья… Хотя постепенно ее одолевают сомнения».

6 июля

Почему я не должна ничего им рассказывать? Я не привыкла врать Ютте и Мерли. Но он не хочет. Говорит, что у него был печальный опыт. Издевается он, что ли? Да вся моя жизнь — это один печальный опыт.

7 июля

У меня ощущение, что мы играем в любовь по чужому сценарию. Для невидимой публики. Что бы я ни говорила, он не слушает. Твердит, что пока рано. И так все время. Он умеет быть нежным, но иногда — холодный и резкий. Тогда он так смотрит на меня, что мне становится страшно. Я пока не знаю, отчего у него так внезапно меняется настроение. Что-то его заводит.

8 июля

Я люблю его! Люблю! Люблю!

9 июля

Он не любит, когда я крашусь или ярко одеваюсь. Он понятия не имеет, что сейчас носят. Он старомодный, как папа римский. Но мне и это в нем нравится. Он терпеть не может, когда я громко разговариваю или смеюсь. Это, мол, вульгарно. Не знаю, есть ли сейчас мужчины, которые помнят такие слова. Иногда он смахивает на героя какого-нибудь романа Розамунды Пилчер. На самом деле ему многое не нравится, но я рада, что он всегда предупреждает меня об этом. Так что я стараюсь его не раздражать.

10 июля

Думаю, он разозлился бы, если бы узнал, что я веду дневник. Но я ему никогда не скажу. Я не могу без дневника, он столько раз помогал мне выжить.

Выжить. Берт вышел в коридор за кофе. Опустив в автомат пятьдесят центов, он наблюдал, как тот выкидывает белый стаканчик и направляет в него тонкую струйку кофе, издавая при этом бурлящие звуки, точно внутри сидит кофейный джинн. «Возможно, — думал Берт, на ходу отпивая кофе, — я на неверном пути. Но другого пути у меня нет».

Чутье подсказывало ему, что он должен найти этого человека. Какой-то ненормальный тип. Ненормальные у них были отношения.

Берт вспомнил первые недели с Марго. Когда она наконец согласилась выйти за него замуж, он был вне себя от радости. Он ходил как в тумане и всем надоедал рассказами о своей любви. Для него немыслимым было бы это замалчивать. Да его разорвало бы на куски.

11 июля

Мне хочется писать сонеты. О нем. Обо мне. О нас. И разбрасывать их по городу с самолета, чтобы все читали и знали: вот мужчина, которого я люблю. Но мне нельзя даже говорить о нем. Я спросила насчет Ютты и Мерли, а он попросил подождать еще немного и взглянул на меня так, что сердце забилось, как пташка в клетке. А еще он прибавил: «А потом хоть в газетах печатай, если хочешь». Он обнял меня, и я хотела расстегнуть его рубашку, но он опять не дал, заговорил о посторонних вещах, и настроение пропало.

Берт задумчиво пил кофе, надеясь, что кофеин подстегнет его неповоротливые, сонные мысли. Кофе был на удивление хорош, будто и не из автомата.

Час спустя он закрыл дневник Каро и отодвинул его в сторону. Чтобы оставаться объективным, он не должен принимать эту историю близко к сердцу. Необходим трезвый взгляд на вещи, иначе ему никогда не распутать этого дела.

Он вспомнил худое личико Каро, ее щуплое