Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 23

Лицо Фредди, дрожащая съемка.

Неотвратимый выстрел.

И тишина.

12 ноября, 19:30

Парк наводнен людьми, бесконечное число мужчин и женщин стоят плечом к плечу, волна за волной.

Киран умолял Эмилию не приходить. Наутро после того, как она посмотрела видео, он постучал в ее дверь – раздалась его та самая фирменная дробь. Он без конца звонил ей, присылал сообщение за сообщением с просьбой взять трубку. Киран набрал сразу же, меньше чем через пять минут после появления ролика с Хенли. Он знал. Понимал, как ее мозг отреагирует на эту сцену: родные братья, один жив, другой мертв. Не только сознание, но и тело. Оно тут же отключилось, словно перегруженный компьютер, переполненный информацией, от которой просто намертво завис, а затем вырубился. Как будто ее отбросило назад во времени. В те дни, когда все произошло впервые, когда она не могла спать, двигаться и вообще функционировать. Все ее силы были брошены на то, чтобы выжить.

– Эми, – нежно позвал он. – Пожалуйста, открой дверь. Я знаю, ты там.

Она перевернулась на другой бок, отвернувшись от входной двери, уткнулась носом в холодную кожу дивана и приподняла руку, чтобы прикрыть лицо, по которому вниз по щекам струились слезы. Она крепко зажмурилась. Не хотела, чтобы он увидел ее в этом состоянии. Только не снова.

– Эми, ты правда думаешь, что я не знаю, что с тобой происходит прямо сейчас?

Она задержала дыхание.

– Считаешь, я не знаю, что ты провела всю ночь, уставившись в потолок? Ты думаешь, я не понимаю, что ты была целый час в душе этим утром, потому что силой вытащила себя из постели, а оказавшись там, уже не могла вылезти? Я знаю, что ты сегодня ничего не ела, у тебя болит голова, потому что ты не пила последние пятнадцать часов, и твое лицо, скорее всего, как у панды.

Прошу, оставь меня в покое…

– Тело Фредди Хенли уже найдено. А Джозеф живой… Пожалуйста. Впусти меня.

И она сделала это. Он вошел внутрь и обнял ее на диване, гладил по волосам, повторяя шепотом снова и снова, что она в безопасности, что Софи гордилась бы ею, что она так хорошо справляется. Не дай себе провалиться в эту яму снова, Эми.

– Наверное, я пойду на митинг, – прошептала она. Киран прищурился, слегка качнув головой, как будто он спорил сам с собой.

– Пожалуйста, не делай этого.

И наконец, после долгих уговоров, во время которых он практически умолял ее не делать этого, она пообещала, что не пойдет.

Но потом позвонила Изабелла.

Неизвестный номер загорелся на экране, и, когда Эмилия взяла трубку, тихий голос произнес ее имя.

– Эмилия? – спросила она. – Это Эмилия Хайнес?

– Изабелла?

– Привет… да, это я. Прости, что так звоню…

– Все в порядке. Я же для этого и дала тебе свой номер. Я могу тебе чем-то помочь?

– Я хотела узнать… А, нет, неважно, это ужасно тупо…

– В чем дело?

Она замолчала, из динамика послышался вздох.

– А ты сегодня идешь на митинг?

Вопрос повис в воздухе, пока Изабелла объясняла, как хочет пойти, что чувствует: она нужна там, ей надо увидеть все своими глазами хотя бы на пару минут. Она даже обсуждала это со своим психотерапевтом, но родственники не согласились взять ее туда. Они считают, что ей не следует идти, это слишком опасно и для них, и для ее братьев, и для нее самой. На их семью уже охотились, люди находили их дом и вели себя с ними как с какими-то артистами из цирка. Но они разрешат ей пойти с Эмилией – Изабелла уже сказала им, что они будут осторожны и Эмилия поможет ей остаться незамеченной.

– Пожалуйста, – прошептала она.

Спустя всего несколько часов Изабелла уже стояла у двери Эмилии, пока ее мама провожала девушку обеспокоенным взглядом из своего автомобиля.

– Меня больше никуда не отпускают, – вздохнула Изабелла. – Как будто я снова подросток.

– Все наладится, – ответила Эмилия, выходя за порог. – Просто дай им время. Пойдем?

И вот они здесь, окруженные пульсирующей толпой из сотен людей.

Эмилия прокладывает путь, Изабелла идет следом с опущенной головой, опустив фетровую шляпу на лицо и натянув шарф повыше. Замерзшие листья трещат под ногами. Медленно вдыхая, Эмилия наполняет легкие свежим воздухом, смешанным с запахом дыма. Кто-то разжег костер.

Люди подходят поближе, передавая маленький огонек от одного фитиля к следующему, они кивают друг другу, отправляя дальше мерцающий свет.

Но сколько осталось времени до приезда полиции, которая прибудет, чтобы разогнать людей? В воздухе повисло напряжение. Пространство вокруг трещит от энергии, расходящейся вокруг, как рябь на воде. Наступит момент, совершенно неожиданный, когда это все разрушится, – Эмилия не сомневается. На подобные события люди реагируют именно так: они уже стали мишенью, жертвой какого-то неведомого зла, и теперь те, кто должен был найти решение и спасти всех, сами пытаются удержать жертв в заключении. Единственный возможный ответ на это – гнев.

Они обходят группу, продвигаются к центру, где женщина стоит на верхней ступеньке под навесом – организатор митинга. Она сжимает микрофон и осматривает толпу, которая с каждой секундой становится все плотнее по мере прибывания новых людей. На ступеньках перед ней развернуты большие плакаты, с которых на всех смотрят лица призраков.

Хейли Джеймс. Грегори Вейс. Фредди Хенли. Лука Франко.

Каждая фотография изображает счастливого, улыбающегося, юного, светящегося человека. Их жизни потушены – за что? Из-за безумных убеждений какого-то психопата.

И будут другие.

Из динамиков раздаются громкое жужжание и скрипы помех.

– Простите! – говорит женщина, подняв руки. На ее лице написана неловкость. – Не собиралась вас всех оглушить.

Несколько нервных смешков звучит из молчаливой толпы.

Женщина оглядывается, и некоторые люди в переднем ряду ободряюще кивают с мрачными лицами. Она неровно выдыхает и поднимает микрофон поближе к губам.

– Спасибо вам всем, что пришли сюда, – говорит она немного скомканно. – Я понимаю, чего вам стоило покинуть свои дома в такое время, когда нам велели этого не делать. Вы даже представить не можете, как много наша встреча значит для стольких людей. Особенно для тех, кого происходящее коснулось, как меня. Меня зовут Джина Франко, Лука был моим братом, а Хейли одной из моих лучших подруг. И я потеряла их обоих. Хейли стала первой известной жертвой Комнаты Исповеди. Мы все еще