Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн Страница 23

– Это, ну… жаль, что так вышло, – начинает он. Все молча смотрят на него.

– Если это из-за мяса, попробуйте дать ему угля с желтками, – говорит он. – Уле сказал, что уголь вы нашли, и я тогда вспомнил… Мне это посоветовали, когда у меня собака поела мяса, которое я поставил на засолку. У нее был солевой шок, она шевельнуться не могла, стояла только и дрожала. Я в нее натолкал желтков и таблеток угля, и через пару часов она смогла выбраться на двор, стояла писала минут десять. На том все и кончилось.

– Похоже, что здесь тоже все скоро кончится, – жестко бросает Анетте.

– Все-таки стоит попробовать, – говорит Уле. Только теперь Карл видит, что у него в руках картонка с яйцами.

В номере тесно, Карл пятится и чуть не упирается в Дорте. Охотник тоже пятится, но наталкивается на стену. Его взгляд бегает по комнате; он не находит, на чем его остановить.

– Если смешать таблетки с желтками, глотать их будет легче, – бормочет он, отходя бочком в сторону коридора. И как только Уле и Ян Инге начинают возиться с яйцами и таблетками, спешит выскочить вон. Но ему не суждено умереть во грехе. Карл выходит следом и нагоняет его перед самой стойкой.

– Постой-ка!

Парень неохотно останавливается и оборачивается.

– Свейн, так тебя зовут?

– Гейр.

Волосы у него уже начали редеть, но лицо округлое и гладкое, вряд ли ему больше тридцати. От него несет какой-то кислятиной, так пахнет от холостяков, которые не умеют правильно стирать и сушить шерстяные вещи. Высокий с бородой – отец ему, что ли, думает Карл, или они просто товарищи по охоте? Как бы то ни было, этот кажется Карлу, меряющему его взглядом, более сговорчивым. На приборной доске застрявшего автомобиля у него, как и можно было ожидать, наклейка с девизом “Настоящий мужчина стреляет волков”. Карл решает не церемониться.

– Для волков или лисиц вы эту приманку готовили, неважно, она отравлена. Просто от тухлого мяса псу не стало бы так плохо. У тебя это последний шанс спасти собаку, мирно с нами договориться и остаться честным человеком. Какой дряни вы насовали в приманку?

Гейр мелко моргает, нервно переступая с ноги на ногу.

– Ничего… ничего другого все равно…

– Чего ничего?

– Чем дать ему яиц и угля. Здесь в горах… здесь ничего другого сделать нельзя…

– Гейр! – раздается резкий окрик. В дверях комнаты для собраний возник старший, более рослый охотник.

Обернувшись, Гейр пытается отодвинуться от Карла, но тот успевает схватить его за локоть.

– Что ты сказал… Значит, он в любом случае от этого яда умрет?

– Что здесь происходит?

Второй охотник стеной встает между ними. Но Карл такого же роста. Выпустив руку Гейра, он смотрит старшему мужчине прямо в глаза.

– Мы не идиоты. Понимаем, что вы мясо отравили. Нам нет никакого резона на вас заявлять. Мы просто пытаемся спасти псу жизнь.

– Может, все будет хорошо, – говорит Гейр. – Я своей собаке давал, и обошлось.

– Да не обойдется, если там яд, сам же понимаешь! – кричит Карл. – Скажите же наконец, какой дряни вы насовали в это чертово мясо?

Высокий плотно сжал зубы. Знаком показывает Гейру, чтобы шел в комнату для собраний. Карл видит, что парень колеблется, и пробует еще раз.

– Ну говори же, – молит он. – скажи, что за яд.

Гейр что-то бормочет. Проглатывает гласные, остается что-то вроде “нтыфрыс”.

Старший из охотников разворачивается и уходит в комнату для собраний, но Карл успел заметить, какие молнии метнули его глаза. Гейр шкандыбает следом, оглядываясь через плечо. Отчаяние в его глазах неподдельное. Когда оба мужчины скрываются за дверью, закрыв ее за собой, в стеклянный коридор быстрым шагом входит Уле. И резко останавливается.

– Настоящие мужчины отравили свою приманку антифризом, – говорит Карл, проходя мимо него. – А ради собственной безопасности взяли с собой винтовки, – бросает он через плечо.

Добравшись до другого крыла, он видит, что из своего номера выходят отец с матерью. Что же придумать? Они ведь не договорились между собой, что сказать родителям. Но какой смысл делать вид, что все в порядке? Мать улыбается, увидев Карла.

– Весь в делах? – ласково спрашивает она.

– Мне нужно зайти к Анетте, сказать ей кое-что. Вы идите к камину, мы к вам скоро присоединимся.

Отец окидывает его проницательным взглядом.

– Что-то не так?

– Дa вот, Лабан заболел, нужно, чтобы я помог немножко. Я скоро вернусь!

– Заболел? – спрашивает мать. – А что с ним?

– Его слабит, – говорит Карл, пытаясь выразить лицом, что не стоит им знать подробностей.

Это срабатывает. Они осторожно проходят мимо двери номера Анетте и Яна Инге и идут дальше. Дождавшись, когда родители свернут в стеклянный коридор, Карл заглядывает в номер. Лабана удалось поставить на ноги. Ян Инге поддерживает пса снизу, Дорте раздвигает руками его челюсти, а Анетте аккуратно вливает ему в глотку желтки. Они сосредоточены и не могут отвлечься от своего занятия. Карл пользуется моментом, чтобы поискать в мобильном телефоне информацию об антифризе, и выясняет, что в нем содержится ядовитое вещество этиленгликоль. Зайдя на сайт службы здоровья, он видит, что состояние Лабана соответствует описанным там симптомам.

– Сколько? – слышит он голос Яна Инге.

– Два желтка и восемь таблеток вроде бы, – выдавливает из себя Анетте.

Карл потрясает в воздухе еще не погасшим мобильным.

– Подождите. Я знаю, чего наелся Лабан.

Дорте

Дорте снова мчится через двор, переодеться. Морозная сырость в секунду пробирается под одежду. Рукава нового джемпера замурзаны собачьей слюной и яичным желтком. Поразительно, как резко стемнело. Последние часы пронеслись незаметно за суматохой, дурным запахом, телефонными переговорами и слезами. Ничего удивительного, что она потеряла счет времени. Дрожа от холода, Дорте карабкается по крутым и скользким ступенькам. К счастью, она забыла выключить лампу над кроватью, так что хотя бы не придется внутри пробираться в темноте на ощупь.

В амбаре царит полнейший беспорядок. На кровати раскиданы одежда и косметика, на стенных крючках развешена промокшая походная одежда. Дорте решает надеть худи, в котором ходила накануне. Ни к чему тратить время на переодевание. И так все задерживается из-за драмы с собакой. Они с Карлом прямиком отправятся помогать на кухне.

– Все будет хорошо, – сама себе говорит Дорте вслух, моя руки и споласкивая лицо холодной водой. Вытирается, решает не краситься. – Все будет хорошо.

В тесной ванной ее голос звучит будто чужой. Руки все еще сохраняют память о чудесном мягком собачьем носе. Собачьей пасти, которую ей пришлось насильно раскрыть.